И в этом странное ощущение пугающей безопасности. Потому что мне кажется, что, если он решит, что мне никто не навредит, то так и будет. Но если он захочет уничтожить, я не успею даже понять, что случилось.
Возможно, я ошибаюсь на его счёт, но сложилось именно такое впечатление о нём. Он умеет говорить без слов и жестов, хватает одного только взгляда — ты либо цепенеешь, либо подчиняешься.
— Я жду, Принцесса, — вырывает из мыслей голос, вызывающий вибрации по телу.
— Не называй меня так! — требую вместо ответа.
— А как тебя называть? — усмехается, и это уже начинает раздражать. — Разве ты не спишь на розовых простынях в кровати с балдахином? — его вопрос — удар по больному.
— Это… это не твоё дело, — начинаю дрожать, но уже от злости. — Сам что, на сеновале спишь? Разве твоя семья не так же богата, как моя? Получается, сам такой же принц, — говорю всё это повышенным тоном и чувствую, что вот-вот расплачусь.
Потому что достали все с этим ярлыком. Что они вообще знают? Зачем судить человека по одёжке или по цветам? Меня не спрашивали, нравится ли мне моя комната. Или хочу ли я что-то поменять.
— Девочки — нежные создания, и им соответствуют пастельные тона, а ты наша принцесса, — таковым был ответ мамы каждый раз, когда я заикалась о смене обстановки.
А я мечтала, что эту принцессу заберёт дракон в свою высокую башню и её больше никто не достанет.
— Я скорее тёмный лорд, — продолжает веселиться Ратмир.
— Дракон, — выпаливаю, не отдавая себе отчёта, и улыбаюсь. — Мечты сбываются.
— Что? — парень хмурится, стерев с лица бесящую ухмылку.
— Ничего, — мотаю головой и мысленно осознаю своё… везение.
Да, я сумасшедшая, которая радуется освобождению от родительского контроля путём похищения. И, да, я студентка, хожу на йогу, веду блог, но всё под надзором начальника безопасности отца. Вся моя жизнь на публику — фальшь, и, чтобы вести этот блог, мне пришлось в слезах просить родителя позволить мне показать себя на камеру.
Ещё в самом начале, когда я только начала снимать, как я поступила в институт, свой первый день учёбы и подобные мелочи, папе доложили, и в тот же день снесли мой аккаунт. А я плакала, потому что это было единственное, что создавало ощущение свободы.
Мне разрешили спустя пару дней уговоров и мольбы, но с условием, что всё будет контролироваться. В общем, даже этот блог мне не принадлежит. В институте отец заплатил, чтобы я числилась на учёбе очно, а училась из дома. Занятия йогой индивидуальны, и охранник ждёт меня за дверью. У психолога то же самое, и к мозгоправу сама попросилась, решив, что, возможно, я неблагодарная дочь и все эти правила и в самом деле для моего блага.
Так что да, я рада, что меня похитили, здесь могу хотя бы дышать по-другому. А вот почему — уже большой вопрос, но мучиться в поисках ответа на него не буду.
— Завтракать будешь? — спрашиваю, возвращаясь в реальность.
Полуголый парень смотрит на меня, как на вышедшую из ума, а я, воспользовавшись его заминкой из-за моей смены настроения, наконец отхожу от него.
Готовить я не умею, от слова совсем, но пару бутербродов сделать смогу. По факту, только это и могу, за все свои восемнадцать лет, я даже элементарно яичницу не жарила. Зачем мне это, если замуж я выйду за состоятельного мужчину и у меня будут слуги. Это тоже слова мамы, которая по дому абсолютно ничего не делает.
— У тебя биполярка, поэтому к специалисту ходишь? — хмурится Ратмир, а я улыбаюсь.
Пусть думает, что хочет, я выбила его из колеи своим поведением ещё в самом начале, и мне это чертовски нравится.
— Да, — киваю с серьёзным лицом. — Ещё раздвоение личности, социофобия и адаптационные расстройства, — добавляю, стараясь держать лицо.
Но смех прорывается наружу, и я спешу развернуться к холодильнику, чтобы не выдать себя.
— Сумасшедший дом, — слышу за спиной, затем шаги и хлопок двери.
Достаю всё нужное для бутербродов, принимаюсь готовить, напевая себе под нос попсовую песню. После чего провожу ревизию шкафов в надежде найти хотя бы несчастный пакетик чая. Но мне не везёт, так что буду довольствоваться кофе. Поставив тарелку с немудрённым завтраком на стол, занимаю один из четырёх стульев и принимаюсь за трапезу. Так как кухня совмещена с гостиной, я вижу проходящего мимо Ратмира, который направляется на выход, кого-то набирая по телефону.