Слышу, как замирает её дыхание, а через несколько секунд воздух в комнате становится тяжёлым.
Я понял, как быть дальше, она поняла, чего хочу от неё.
Глава 10. Как у Шекспира
Это был не просто поцелуй — это было пересечение границы, за которой нет дороги назад
Влада
Я сижу в этом кресле, не двигаясь, будто любое движение может всё испортить. После его слов внутри меня что-то резко пошло под уклон. Реальность, где я заложница, а он похититель, только что треснула.
«Я не могу позволить тебе умереть», — крутятся в голове его слова. Он сказал это ровным голосом, почти отстранённо, словно это и не признание, а просто констатация факта. И я не знаю, как реагировать. Но совру, если скажу, что напряжение в груди не испарилось. Конечно радоваться рано, и всё же в комнате будто стало теплее.
Ратмир стоит у окна, пытаясь спрятать мысли за крепкой спиной и расправленными плечами. А я всё ещё сжимаю книгу в руках, да, может, и типичный роман из тех, в сюжеты которых не веришь, пока не оказываешься в них по уши. Но мы не герои сказки, и наш финал никто не будет переписывать, жизнь только в наших руках.
Вернее, моя жизнь в его руках, и он решил пока не забирать её. Но почему?
Я поднимаюсь, оставляю книжку на кофейном столике и разворачиваюсь к нему. Он не поворачивается, но я вижу, как он напрягается.
— Если ты правда решил… если ты не позволишь мне умереть, — делаю паузу, глотаю воздух. — Тогда я хочу знать, зачем я тебе, — последнее говорю увереннее.
Нет, я, конечно, догадываюсь, не слепая, заметила и его отношение, и его взгляд, иногда плотоядный. И, да, я моментами тоже смотрю на него по-другому, не как пленница на похитителя, а как женщина на привлекательного мужчину. И будет глупо отрицать эту невидимую нить притяжения между нами. Что это, я не знаю, могу делать выводы только по прочитанным романам.
Ратмир медленно поворачивает голову, смотрит на меня. Без ярости, без угрозы, просто внимательно. Я, не отводя глаз, делаю шаг вперёд, второй, третий… и теперь между нами несколько сантиметров расстояния и всё, что не было сказано.
Он долго молчит, глаза у него становятся темнее, зрачки расширены. Он не трогает меня, но этим взглядом будто уже держит.
— А если я скажу, что сам ещё не знаю? — отвечает наконец.
Я киваю, потому что понимаю, потому что у самой не меньше вопросов и потому что всё это перестаёт быть весело. У него есть приказ, который он не собирается выполнять, и это явно не останется без последствий.
Молчание затягивается, и становится неловко, я заламываю пальцы, не зная, как себя вести дальше и что должна сказать. Спасибо? Нет, это неуместно, наверное.
— Я пойду, — тихо бросаю и успеваю сделать шаг назад, но Ратмир резко вытягивает руку вперёд и, схватив меня за талию, впечатывает в себя.
С губ срывается громкий выдох от неожиданности, ладони упираются в его вздымающуюся грудь, а сама я тону во взгляде тёмно-карих глаз. Понимаю, что сейчас произойдёт, на интуитивном уровне и на автомате облизываю губы, словно сама призываю парня к действиям.
А в следующую секунду мир взрывается, и я вместе с ним, потому что Ратмир прижимается к моим губам. Без предупреждения и слов, он просто берёт, словно устал сдерживаться. По венам пустили электрический ток, в животе запорхали бабочки, тело охватило дрожью.
Это мой первый поцелуй, и он не похож ни на один из тех, что я когда-либо представляла. Ратмир целует уверенно, не грубо, но и не нежно, даже сдержанно, будто даёт мне выбор. И я выбираю отдаться ощущениям, чувствам и глубоко зарытому голосу, который твердит верить этому парню.
Его губы тёплые, с лёгким вкусом табака и кофе. Почувствовав, что я расслабилась, мало того, обвила его шею руками, он ослабляет напор. Теперь не просто целует, а будто пьёт меня, не торопясь, исследует, разбирает на ощущения. Пальцы всё ещё на моей талии, сильные, горячие, и воспринимаются моим телом как что-то правильное.
Он отрывается первым, медленно, явно заставляет себя. Грудь вздымается от его тяжёлого дыхания, глаза потемневшие, зрачки расширены. Мы стоим в опасной близости, и между нами чувствуется воздух, заряженный искрами. Смотрим друг на друга, словно ищем что-то в глазах.
— Теперь иди, — выдаёт, резко отстраняется и разворачивается к окну.
Что это только что было? Что он себе позволяет?
Я настолько опешила, что не могу и с места сдвинуться. Он только что двумя словами заставил всю эйфорию испариться. Все безумно приятные ощущения стёрлись его бездушием.