— А знаешь, — выдыхаю, и Ратмир лениво поворачивает голову в мою сторону.
Мне это и надо было. Едва он взглянул на меня, я влепляю ему звонкую пощёчину.
— Никогда больше так не делай! — шиплю сквозь зубы и, развернувшись на пятках, гордой походкой ухожу наверх.
Но только захожу в комнату, громко хлопнув дверью, запираюсь, сползаю на пол и начинаю рыдать как ребёнок. Почему? Не знаю, от обиды, наверное. Зачем он так поступил? Нет, я не про поцелуй. Почему прогнал? Не понравилось? Или ему просто стало скучно, и решил разбавить свои серые будни?
А чего это я обиделась? Тоже не понравилось? Да как же, меня до сих пор потряхивает, сердце продолжает стучать, как сумасшедшее, ноги трясутся, а губы… они всё ещё горят.
Я вся пропахла им, будто всё ещё стою там, внизу, в его объятиях. И самое страшное, что мне было хорошо в его руках, как никогда за все мои немногие годы. Почему-то именно рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Словно дома, где знаешь, что никто тебя не достанет.
Нет, это ненормально, Ратмир Зверев — это не про дом, а про опасность. И всё же это правильно, не этот особняк или эта комната, а его объятия. Они чувствовались настолько правильно, что, оставшись без них, я начинаю мёрзнуть.
Внезапно ручка двери дёргается, и я вздрагиваю, когда следом раздаётся стук.
— Влада, — зовёт меня Ратмир, и я всхлипываю.
Не понимаю ничего! Почему даже моё имя его голосом кажется таким волнительным? Почему предательское сердце подпрыгивает на месте в его присутствии? Почему от его взгляда я покрываюсь мурашками?
— Открой дверь, — просит, но на физическом уровне ощущаю, что он злится. — Открой эту чёртову дверь, пока я её не выбил! — рявкает и бьёт по полотну так, что деревянная конструкция содрогается, а вместе с ней и я.
Понимаю, что Ратмир не шутит, и в комнату он зайдёт любым способом. Поэтому, поднявшись, бегу к зеркалу и вытираю щёки, но бесполезно, следы моих слёз не скрыть. Глубоко вдыхаю и успеваю сделать шаг, но вскрикиваю, инстинктивно прикрывшись руками, когда дверь с грохотом отлетает в стену.
— Твою мать! — Ратмир же выдыхает облегчённо. — Не смей никогда запираться, у меня нервы не железные! — бросает, сделав шаг ко мне.
— Пошёл ты к чёрту со своими нервами, — выплёвываю ему в лицо.
— Дура! Я о тебе переживал! — орёт, разве что слюной не брызгает.
— А что переживать? Я в заложниках, отец не хочет за меня платить, и вскоре стану трупом. У меня всё отлично, — развожу руками и нервно смеюсь.
— Я ведь сказал, что не допущу…
— И уже пожалел? — нагло перебиваю. — Как и о поцелуе? — меня несёт чёрт знает куда.
— Ты тупая или притворяешься? — всё тем же повышенным тоном, за что я снова бью его по лицу.
Если так и дальше пойдёт, то я сломаю себе руку о его острые скулы.
— Уходи и оставь меня в покое… — только и успеваю крикнуть, как он, зарычав, словно настоящий зверь, делает размашистый шаг вперёд и затыкает мне рот поцелуем.
Наверняка, чтобы больше не поднимала на него руку, он хватает меня за оба запястья и прижимает к своей груди. И целует. На этот раз без капли осторожности, а яростно, требовательно, будто пытается наказать. Его губы уже не спрашивают, не ждут согласия, они берут, как будто давно считают меня своей. В каждом движении чувствуется ураган чувств, сдерживаемый до предела. Я издаю сдавленный звук, скорее удивившись, чем возражая, и не сопротивляюсь, не могу.
Его пальцы крепко сжимают мои запястья, но не больно, просто не дают сбежать. Он будто хочет удержать не только моё тело, но и пылающий огонь между нами. А я не в силах сдерживать эту невыносимо острую связь, то чувство, что вырывается на волю, несмотря на крики здравого смысла.
Поцелуй становится глубже, медленнее, но не мягче. Он по-прежнему полон злости, обиды и желания. Я чувствую, как он дрожит от гнева так же, как я, только от обрушившихся на меня ощущений.
Потом снова, будто по щелчку, он размыкает губы, слегка отстраняется, но не отпускает руки, смотрит в мои глаза.
— Вот зачем ты мне, — проговаривает хриплым голосом и, прикрыв глаза, сжимает зубы до скрежета.
В каком смысле? Решил совместить приятное с полезным? Воспользоваться моей слабостью? Меня накрывает, и я начинаю вырываться, толкать его, но он только сильнее сжимает меня.
— Успокойся! Что началось? — хмурится, а меня уже несёт, трепыхаюсь, как бабочка в ловушке. — Влада! — рявкает, и я замираю.
— Отпусти! — требую, подняв взгляд. — Я не буду твоей игрушкой…