— Спасибо, что не придётся проситься в туалет, — говорю вслух и застываю перед зеркалом над раковиной.
Оттуда на меня смотрит незнакомка с растрёпанными волосами, запачканным лицом и в платье, покрытом пятнами. Такое ощущение, что я валялась в саже, ну или меня таскали по земле. Нет, в таком случае у меня болело бы тело, но кроме усталости, я ничего не чувствую.
Возвращаюсь в комнату и беру с кровати комплект белья, решив принять душ. В ванной есть мыло, шампунь, полотенце и даже халат.
Провожу под горячими струями воды не много, трудно расслабиться, когда в доме три незнакомых мужика. Я не могу знать, что у них на уме и какие на меня планы. Папа наверняка уже всех на уши поставил, но, что конкретно этому Ратмиру надо, мне неизвестно, как и на что он готов пойти, чтобы это получить.
Вытершись насухо, накидываю поверх нижнего белья халат, расчёсываю волосы пальцами, представив, что за гнездо будет утром на моей голове без фена. Но это меньшее из зол, завтра ведь может и не наступить.
— Господи! — вскрикиваю, едва выхожу из ванной комнаты.
— Я ближе к дьяволу, — ледяным тоном отвечает похититель, устроившись на стуле у рабочего стола.
Он и в самом деле выглядит как тот, кто может убить и даже не вспотеть. Высокий, широкий в плечах, с телом будто из камня. На руках рельеф, распухшие вены, татуировки… всё говорит о силе и о том, что он точно умеет её использовать. Лицо жёсткое, без намёка на мягкость, острые скулы, резкая челюсть, борода, как у воина. В глазах нет злобы или ярости, лишь ровное, опасное безразличие и холод. Взгляд человека, для которого твоя жизнь — вопрос времени, а не совести.
Он пугающе красив. Такой, на кого смотришь и не знаешь, хочется убежать или подойти ближе.
Парень в ответ проходится взглядом по мне с головы до босых ног, и я плотнее завязываю пояс халата. Хочется возмутиться, что он ворвался ко мне вот так бесцеремонно, но вспоминаю, что я пленница, и проглатываю своё негодование.
— Твой отец желает тебя услышать, — говорит, схватив со стола телефон. — Советую без глупостей, — бросает на меня предупредительный взгляд.
— И не планировала, — веду плечами и за свой ответ получаю очередной хмурый взгляд.
Что? Не нравится моя покорность? Ты ведь хотел, чтобы я вела себя хорошо.
Набрав номер, он включает громкую связь и знаком руки подзывает к себе, словно дрессированную собачку. Фыркнув, я остаюсь на месте, мне и отсюда прекрасно слышны гудки.
Зверев, которому идеально подходит эта фамилия, сжимает челюсти так, что желваки на лице играют. Но, увы, на меня это никак не действует. Я пленница, но не собака на привязи.
Визуалы героев
Дорогие читатели,
прежде чем мы с вами окунёмся в эту историю — жёсткую, болезненную, красивую и местами пугающе честную, — я хочу, чтобы вы познакомились с теми, чьими глазами вы увидите этот мир. Потому что без них не будет сюжета. Без них не будет боли, выборов, сгоревших мостов. И без них не будет любви.
Он — Ратмир Зверев.
Сын влиятельного человека. Наследник криминальной империи. Тот, кого с детства растили быть оружием, но в ком осталась душа. Он не герой. И уж точно не рыцарь. Но в нём есть нечто такое, что заставляет замолчать даже самых громких. Его сила — в молчании, в холодном разуме, в умении выждать. Он может убить — и не моргнёт. Но только если решит, что выхода нет. И вы увидите: он выбирает не силу, а совесть. Не всегда. Но часто слишком поздно.
Она — Владислава Орлова.
Дочь врага. На первый взгляд — нежная, глянцевая, идеальная. Та, на кого хочется смотреть. Но если вы попробуете сломать её — не получится. В ней больше стали, чем в большинстве мужчин. Она умеет бояться молча, упрямо держать взгляд и улыбаться даже тогда, когда всё рушится. Она не искала войны. Но оказалась в самой её середине. (Ты мой запрет 9iL_JrGh) И перестала быть просто чьей-то дочерью. Стала собой.
И вот они — по разные стороны.
Он должен похитить. Она должна ненавидеть.
Но жизнь — не по сценарию.
И чувства — не спрашивают разрешения.
Они не идеальны. Но, может, в этом их правда.
Пусть эта история заставит вас чувствовать. Злиться. Верить. Сомневаться.
И пусть вы тоже, как и они, пройдёте через всё — до конца.