И самое странное, что я не дал никому к ней даже прикоснуться. Сам перенёс, сам уложил в тачку, сам отнёс в дом. Не потому, что боялся за неё. А потому что не хотел, чтобы кто-то чужой оставил на ней хоть след.
И хрен его знает почему. Вот какое мне дело, кто её трогает? Но это вышло на автомате, словно кто-то глубоко внутри шептал, что я должен сам, и это казалось важным.
Но вот девица очнулась и сразу же выбивает меня из колеи своим поведением. А ведь ещё дня не прошло… Если я сегодня так поплыл, что будет следующие шесть дней?!
Спускаюсь на первый этаж, выхожу на уютную террасу и закуриваю. Моё неиссякаемое спокойствие начинает давать трещину. Опираюсь на перила и смотрю в тёмный лес на участке, там, за деревьями, небольшая деревня, где жители и не подозревают, что в двух километрах от них стоит дом, в котором долгие годы ломают людей.
С виду обычный двухэтажный дом с серым фасадом и глухими окнами. Внутри всё тихо и вылизано, как в гостинице, нет ни фотографий на стенах, ни беспорядка, ни намёка на жизнь. Оборудован всей техникой, мебелью и наделяет ощущением, что ты здесь чужой. Даже я, хотя, вроде как, должен быть хозяином. Вокруг тишина, лишь шелест деревьев и редкое щебетание птиц.
Один из охранников делает обход территории, второй сторожит в доме. Они здесь, чтобы помогать, но я знаю, зачем на самом деле, — чтобы докладывать.
Мне пока не доверяют, пусть я и не облажался до сих пор, но и дел таких крупных мне не поручали. А чтобы получить уважение Князя, нужно постараться, и не важно, кто ты есть, — его сын или рядовой подданный в его королевстве.
«Я не боюсь, пап», — вмешиваются её слова в мои мысли.
Не боится или делает вид, потому что из подвала я вытащил бледную девушку с испуганными глазами. Может, стоило оставить её там, чтобы она поняла всю степень серьёзности ситуации?
Перевёл её в лучшую из комнат с личной ванной комнатой не ради неё, а ради порядка. Тюрьма all inclusive для дочки врага. Ужин в номер, все удобства, только без прогулок на свежем воздухе. Однако, девушка умная, если выпустить её на улицу, сбегать не станет.
Тушу окурок и возвращаюсь в дом, направляюсь на кухню и, достав из холодильника готовую ресторанную еду, разогреваю в микроволновке. Залипаю на том, как крутится тарелка внутри, но мыслями возвращаюсь в комнату наверху.
Она рушит всю систему, просто одним своим взглядом, в котором нет ни страха, ни подчинения, ни злобы. Только спокойствие, как будто она меня жалеет. Вот этого мне и не хватало, чтобы пленница, чёрт возьми, смотрела на меня, как на животное, которое стоит пожалеть.
Я сжимаю кулаки так, что хрустят пальцы. Но не злюсь, нет.
Это не злость, а что-то другое, новое, с чем я не умею обращаться.
Техника издаёт короткое оповещение, и я выныриваю в реальность. Достаю тарелку, обжигая себе пальцы, но терпимо. Я в принципе очень терпеливый человек, в отличие от того же Демида. Брат вспыльчивый, кровь горячая, местами кажется даже повёрнутым на власти психом. Иногда я думаю, что он готов на любые действия, чтобы свергнуть короля и занять его место на троне. Но, увы, отцу больше по душе холодный разум без импульсивности и необдуманных решений. Именно поэтому он мне «шепнул», что его место должен занять я.
Поднимаюсь на второй этаж и застываю перед дверью. Какого-то чёрта не захожу с ноги, как, наверное, и должен такой, как я. Мысленно даю себе подзатыльник и, схватившись за ручку, опускаю её и толкаю дверь.
Моя пленница сидит на кровати в том же халате, прислонившись спиной к изголовью и уставившись в окно, сквозь которое пробивается лунный свет. На моё появление она не реагирует, продолжая смотреть в темноту за стеклом.
Ставлю поднос на столик и поворачиваюсь к ней. Руки скрещены на груди, ноги согнуты в коленях, из-за чего полы халата разъехались, позволяя мне рассмотреть длину ног и гладкость кожи.
Намеренно громко бью по выключателю настольной лампы, освещая комнату и привлекая к себе внимание, но, увы, она словно глухонемая и слепая одновременно. Меня раздражает этот игнор и это спокойствие. Кем она себя возомнила, чтобы даже не вздрагивать передо мной?
— Ужин…
— Я не голодна, — бросает, не дав мне договорить.
— Ты здесь надолго, не советую объявлять голодовку, — цежу сквозь зубы, стараясь не дать волю эмоциям.
— Спасибо, я учту, — отвечает, все ещё рассматривая что-то за окном.
Не успеваю понять, что я творю, как подхожу и задёргиваю нахрен шторы. Только это заставляет взбалмошную девицу взглянуть на меня. Но, вскинув одну бровь, смотрит она, как на нашкодившего мальчишку, который не послушался и нарушил правила.