— Не испытывай моё терпение, — обманчиво спокойно заявляю.
— Чем? — а вот её тон искренне ровный.
— Что? — переспрашиваю немного в недоумении.
— Чем я испытываю ваше терпение? Тем, что сижу тихо, не ору, не зову на помощь, не рыдаю и не бросаю в запертую дверь всё, что под руку попадётся? — спрашивает до трясучки мирным голосом.
Я молчу, мне нечем крыть, она права, и это выводит из себя ещё больше.
— Вернусь через полчаса, если тарелка не будет пуста, лично накормлю…
— Зачем? — снова перебивает.
— Чтобы в голодный обморок не упала раньше времени, — едва не рявкаю, не знаю, на каких нервах держусь.
Меня мало кто может вывести из равновесия, а этой особе голубых кровей удаётся во второй раз за несколько часов.
— Тогда можете не ждать полчаса, я есть не буду, — говорит, гордо вздёрнув голову.
Честное слово, первый порыв — впиться в её горло и сдавить. Свернуть ей шею и успокоиться. Однако внешне я остаюсь непроницаемым, а внутри извергается вулкан.
— Я сделаю лучше, — бросаю, дав себе пару минут на паузу, и хищно улыбаюсь. — Ты сама будешь умолять хоть о глотке воды, — добавляю, наклонившись к ней.
— Не буду, — отвечает, отзеркалив мою улыбку.
Глава 4. Грубо. Быстро. Бесполезно.
Он не искал утешения — он искал способ не разорваться. Но даже в чужих объятиях его преследовал тот, кого он должен был держать в клетке.
Ратмир
Я ушёл. Просто покинул комнату, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась. Если бы задержался хоть на одну лишнюю минуту, задушил бы к чертям и запорол всё дело.
А я думал, не смогу отнять жизнь бедной девушки. Но она ведь нарывается, буквально просит… хорошей порки. Отшлёпать по округлой заднице так, чтобы сидеть несколько дней не могла.
Ох, Ратмир, не туда твои мысли уходят, надо это напряжение снять. Бросить свою злость на что-то другое, иначе разорвёт к чертям собачьим, и точно что-нибудь выкину. А мне облажаться категорически нельзя.
Если по моей вине отец не получит чёртов кусок земли на берегу, он мне потом такую промывку мозгов устроит, что век не забуду. А Демид не упустит шанса напомнить мне об этом ещё много лет. Иногда я завидую своему другу Дане, что у него такие тёплые отношения с братом. У нас же шанс упущен, уже ничего не исправить, даже если бы хотелось.
Завернув в сторону моей временной спальни, хватаю ключи от тачки и кошелёк. Когда выхожу, встаю у лестницы, застываю, бросив взгляд наверх, где комната этой девицы. И ведь не притронется к еде, готов голову на отсечение дать. А какое мне дело? Бесит, что она находится в плену, что она разменная монета, а ведёт себя, как царская особа. Она должна подчиняться, выполнять всё, что ей говорят. Быть испуганной ланью, а не смотреть на меня с таким вызовом во взгляде.
Скрипнув зубами, дёргаюсь от самого себя и спускаюсь. Слишком много мыслей вокруг одной девицы. Мне плевать, я вообще контактировать с ней не обязан, для этого есть два охранника. И они сейчас развалились на диване в гостиной и пялятся в телевизор, автоматы лежат рядом, как члены семьи. Оружие не для пленницы, а на случай чужого вторжения. Об этом доме знают только доверенные лица, но всегда надо быть на чеку.
— Я уехал, — громко заявляю, встав за их спинами. — Вернусь утром, девку не трогать, — коротко бросаю и, получив в ответ понимающие кивки, выхожу из дома.
Тачка у меня самая обычная, отечественная, моя ровесница, хотя даже чуть постарше, чтобы не привлекать внимания. На ней доезжаю до ближайшей стоянки и там уже меняю на свой родимый тонированный внедорожник. Врубаю музыку на полную, открываю окно и прикуриваю. Медленно ко мне возвращается свойственное мне спокойствие.
Докурив, я хватаю телефон и пару минут кручу его в руке, думая, кого набрать. Марк у нас женатый, правда семьянин из него хреновый, потому что женился по договору. Даня в глубокой жопе, и ему вряд ли в ближайшее время будет дело до каких-либо вечеринок. Ник в роли Ромео и сейчас наверняка со своей девушкой. Остаётся только Егор, пока что свободная птица, но и там не всё так просто.
— Мир, — раздаётся в трубке после нескольких гудков.
— Мне нужно отвлечься, — коротко бросаю без приветствий и деталей.
— Драйв? — это всё, что Егор спрашивает.
— Где-то через полчаса, — отвечаю, и на этом разговор окончен.
За это и люблю своих друзей, не важно, что стряслось, какое сейчас время и какое между нами расстояние. И я уверен, что, если каждому позвоню, все припрутся, вне зависимости от говна в их жизни. Но и я именно поэтому не стану тревожить всех из-за того, что не могу справиться со своими бесами рядом с одной блондинкой.