Твою мать! Но ничего уже не изменишь и стоящий молчаливый Саид в одних трусах не был моим плодом воображения. Он чего-то ждал, а я медленно рассматривала его влажные волосы, зачесанные рукой назад, холодные голубые глаза, твердые губы. Теперь поняла почему мои губы зудели, скорей всего царапалась об его бороду. Взглядом сместилась к ключнице и задержалась на плече, именно оттуда начиналась странная, на первый взгляд бессмысленная, татуировка.
Она спускалась ниже, почти до груди. Еще были мелкие шрамы, хаотичные, беспорядочные, разные. Он напоминал мне воина после битвы. Шрамы его не уродовали, они немного сбивали с толку, особенно количество, но я готова была каждый расцеловать, не думать о том, какую боль он испытывал. Я готова была…прикусила губы. Факт меня ужасал и смирял.
— Мы переспали? — посмотрела ему в глаза.
— Да нет, всю ночь в бутылочку играли на раздевание! — в голубых глазах мелькнуло облегчение, шутка удивила, а улыбка, нормальная такая, человеческая, ввела в ступор. Саид поднял с пола брюки и натянул их.
— И что теперь? — тряхнула головой, но приложила руку к виску, похмелье было жестоким.
— У тебя таблетки есть? — я покачала головой. — Купи, раз не умеешь пить. Уголь?
— Где-то был, на кухне, — пробормотала, упав на подушки. Мы переспали. И во мне была тишина, я еще была не в состоянии осмыслить то, что произошло. Наверное, мне было хорошо, тело приятно ныло. Черт! Даже не помню ничего, только обрывками, кусочками, но так хотелось цельной картины. Мне хотелось вспомнить и вообще не вспоминать, мне хотелось просто закрыть глаза и проснуться в другом измерении. Потому что не знала, как дальше себя вести.
— Арин! — властный голос прозвучал рядом, по коже побежали мурашки. Ужас, я его боялась до дрожи, особенно сейчас, не понимая, как он относится к тому, что случилось. С опаской открыла глаза, Саид стоял рядом, держа стакан и пластинку таблеток. Увидев, что я смотрю на него, со спокойным видом выдавил все таблетки и протянул.
— Зачем?
— Тебя прочистит и отпустит, будешь немного разбитой, но голова перестанет болеть.
— Да все пройдет.
— Ага, так я тебе и поверил, учитывая, что вы вчера с подружкой почти весь ассортимент бара перепробовали. Пей давай! — металлические нотки в голосе предупреждали не сопротивляться. Раньше я терпела эту нудную головную боль, Саид второй раз спасает меня от молоточка в висках. Выпила все десять черных противных таблеток.
Вновь легла на подушки, наблюдая из-под ресниц, как мужчина поставил стакан на тумбочку, направился к месту, где валялась уже рубашка. Я любовалась его спиной. Она у него была рельефной, каждый мускул от движения перекатывался, хотелось ощутить их упругость, твердость. Нахмурилась. В районе плеч и до лопаток были видных царапины с двух сторон. Черт! Черт! Это как он меня вчера довел, что впивалась ногтями в плечи. За мною такого давно не наблюдалось. Пока пыталась хоть что-то воскресить в своей пьяной памяти, тошнота подступила к горлу, хотелось неприлично проблеваться. Было плевать на то, что Саид стоял на пути к туалету, было плевать, что неслась мимо него полностью обнаженной. Я всегда боялась рвоты, фобия захлебнуться в своих массах. Но судя по очищению, вчера кроме жидкости в желудке ничего не было.
Прислонилась спиной к стене, покрываясь мурашками от холодного кафеля, прикрыла глаза.
— Все хорошо? — раздался рядом голос. Я от стыда зажмурилась еще сильнее. — Ариш! — его голос стал неожиданным мягким, а «Аришей» называла только мама, настолько это было нежно, интимно, породному, что приоткрыла один глаз. Он улыбался, странно, за весь месяц я ни разу не видела его улыбки, а тут за полчаса второй раз.
Коснулся указательным пальцем виска, убирая пряди волос за ухо. Не шевелилась, боялась спугнуть незнакомца. Да, это был незнакомец, это был не Каюм, кто-то другой в его обличии. И его нежность будила отклик во мне, мне тоже хотелось прикоснуться к его лицу, коснуться груди, провести пальцами по каждому шраму, не спрашивая откуда они. И сейчас я его не боялась.