— Я хочу пострелять! — Арина подбежала ко мне, схватила за руку и потащила в сторону тира. Там немолодой мужчина показывал виртуозное владение винтовкой, сбивая почти все банки. Судя по толпе, никто не смог его переплюнуть. Оплатив билет, Арина уверенно раздвинула людей своим плечом и взяла винтовку. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Сомневаюсь, что малышка вообще умеет стрелять. Однако удивленно вскинул брови, когда из пяти мишеней, выбила четыре. С победным блеском, держа в руках какого-то отстойного зайца подошла ко мне.
— Ты умеешь стрелять? — заинтересовано смотрел в голубые глаза.
— Только из таких винтовок, после школы забегали в тир, оставляя там деньги, что мама давала на обед.
— А из настоящего оружия стреляла?
— Нет. Где мне с ним сталкиваться в реальности? А ты умеешь стрелять?
— Умею.
— Тоже из такой винтовки сбивал банки?
— Нет. У меня был Калашников. И первые уроки стрельбы оставили памятную метку, — коснулся пальцем края губы. Арина с любопытством приблизилась, внимательно всматривалась в указанное место. А я кайфовал от ее запаха, от ее энергетики.
Внезапно ее губы коснулись моего первого шрама.
— Тебе было больно? — она переживала, словно мне разбили сейчас губу, а не несколько лет назад.
— Хорошо, хоть со своими зубами остался, а то пришлось бы искусственные вставлять.
— А они у тебя настоящие??? — чертовка озорно улыбнулась, сверкая своей белозубой улыбкой. — Колись, какой пастой чистишь зубы, что они у тебя такие белые, аж глазам больно?
— Ариша! — обнял ее за шею и притянул к себе, утыкаясь лицом то ли в макушку, то ли в ухо с волосами.
— Я хочу посмотреть, как ты стреляешь!!!!
— Я не буду стрелять! — запротестовал, но Арина была б не Ариной, она сама заплатила за билет и протянула мне винтовку. Качая головой, усмехался, сбивая уверенно каждую банку. Раздражало, что постоянно приходилось вставлять пульки. Вот если взять настоящий пистолет с патронами…Сжал зубы. Часто с ребятами на досуге стреляли, правда старшие потом просили надевать глушители, чтобы не привлекать внимания к месту нашего расположения.
— Военный? — спросили сбоку. Положил винтовку на место, Арине уже тащили огромного медведя, посмотрел на спросившего мужчину. Это был тот самый виртуоз.
— Типа того.
— Чечня? — я резко оглянулся через плечо, убеждаясь в том, что Арина не слышит диалог, она возмущенно-радостно обхватывала плюшевую игрушку.
— Да, — сухо ответил, пресекая тоном дальнейшие вопросы. Мужчина понимающе кивнул. Мы встретились глазами. И я понял, что передо мною бывший вояка, который прошел все кампании. А он понял, что я был на противоположной стороне. В обычной жизни никогда не поймешь кто враг, кто друг, а на войне нужно было определять противника по взгляду, по движению руки и тембру голоса.
Мы друг друга буравили тяжелыми взглядами, мысленно расчленяли тело противника, с наслаждением бы послушали стоны и вопли, перемешенные с проклятиями и матами. Я видел, что ему хотелось плюнуть мне в лицо, а я злорадно улыбался, зная, что этого он не сделает в общественном месте.
— Саид! — встревоженно подала голос Арина за спиной. Медленно моргнул, гоня своего слюнявого зверя вглубь, подальше от ее внимательных глаз. Неторопливо повернулся к ней и очаровательно улыбнулся, сжимая ее за локоть. Темное прошлое подступало ко мне, и не хотелось, чтобы оно коснулось Арины, но понимал, все-таки рано или поздно она узнает кем я был, и кто я сейчас.
— Может оставишь этого медведя где-нибудь? — раздраженно спросил, когда парк остался позади. Арина надулась, любовно погладила этого плюшку.
— Как я могу его оставить, ведь ты его для меня выиграл! — мое сердце, мое каменное сердце, не знавшее, что такое трепет, что за дрожь радости будоражит кровь, подскочило к горлу. В глазах противно защипало. Поспешно натянул очки.
— Это всего лишь игрушка.
— Ты не понимаешь. Это вещь, которая будет напоминать мне об этом времени.
— Эту вещь могут уничтожить. И если ты хочешь что-то на память об этом дне, нужно что-то такое, что никто не отнимет. Никогда.