— Хватит… — меня била мелкая дрожь, мне хотелось зажать уши и не слышать больше ничего. Забыть, стереть этот момент, отмотать пленку назад.
— Нет, доченька, ты дослушаешь меня до конца. Мне терять уже нечего! — в голосе отца было столько ярости, я понимала, что самое ужасное мне предстоит услышать. И сердце от тоски сжалось. — Каюм женат. — наверное, если бы мне воткнули нож в сердце, было б не так больно. Я еще не понимала, что меня медленно убивают, все во мне онемело, словно обезболили на некоторое время, давая стоящему передо мною мужчине высказать все. — Женат на дочери уже убитого одного бандита. Это договоренный брак, когда два сильных человека объединяли свои возможности, авторитет, влияние, чтобы не усомниться в верности, скрепили свою дружбу детьми. У него трое прекрасных мальчиков. Хотя было четверо. Только вот девочку Каюм сам лично убил! — меня сломали. Согнули пополам и получилось две половинки, которые невозможно теперь соединить.
Мой Саид, которого я любила, на которого я смотрела едва дыша, был всего лишь выдуманным мною образом. Каюм не спешил его разрушать, наоборот, все делал, чтобы я сама лично отдала ему всю себя: и тело, и душу. И теперь это все болело. Даже укус на шеи физически меня начал жечь, словно заклеймили.
— Знай, все что с нами случится позже, все дел рук Каюма.
Уйдите… выдохнула, чувствуя, что еще одно слово и меня накроет настоящая истерика. Миссия по развенчиванию моего идеального образа Саида Ахметовича Каюма была выполнена, отец и брат покинули квартиру, предварительно швырнув тонкую черную папочку. Я легла на диван, подтянула ноги к груди и прикрыла глаза, ощущая, как сквозь веки текут слезы. Я выплакивала свою боль, свое разочарование, крах своей любви. Не было между нами никаких чувств, вся нежность, вся ласка была мню придумана, я видела смысл там, где его не было. Саид целенаправленно добивался своей цели, какими способами, это уже было делом десятым.
Встрепенулась, понимая, что все равно нужно найти в себе силы и встретиться с Саидом. Найти в себе силы улыбаться ему, возможно даже заняться сексом, а потом высказать ему все в лицо! Или сразу ему заявить о том, что знаю все про него! Женат…Закусила губу, сгибаясь пополам от внутренней боли. У него трое детей…и что-то про дочь говорили. Убил? Саид? Не может быть! Но вспоминая, какими опасными бывают его глаза от мыслей, сомневаться уже не приходилось в том, что сам мог убить дочь.
В этот раз я долго выбирала платье. В итоге остановилась на коротком красном платье, с открытыми плечами. Саиду не нравился мой мини-гардероб, рядом с ним я всегда носила из миди длины или вообще в пол. Шорты он тоже с трудом терпел. Иногда я посмеивалась над его желанием натянуть на меня паранджу, особенно зверел, когда, гуляя по набережной, на меня засматривались другие мужчины. Его зверь угрожающе рычал, глаза предупреждающе сужались. Меня это забавляло. Сейчас я понимала, что, переступи кто-либо круг, который мысленно вокруг меня очертили Саид, ему пришлось бы поплатиться.
Руки дрожали, лишь с пятого раза я нарисовала идеальные стрелки на глазах, накрасила красной губной помадой губы, заколола волосы низким пучком, припустив несколько прядей. Его руки часто путались в моих волосах, он их то накручивал на кулак, то, как ребенок, мягко перебирал. Все напоминает о нем! Сморю на себя и вижу каждый его поцелуй, каждое его прикосновение к себе.
Согнулась пополам, борясь с приступом тошноты. Пустой желудок скручивало от страха. Еще несколько минут моего опоздания и он сам заявится ко мне, а я уже не хотела вторжения в свое личное пространство. Его и тут было слишком много, пройдет не мало времени, прежде чем я смогу спокойно жить в квартире, где каждый метр был им помечен. Гера, прожив несколько лет в этой квартире, не сумел оставить после себя ощущение своего присутствия, своей энергетики. Саид смог. Даже ничейная кружка стал его. Он всегда пил из белой керамической кружки черный кофе без сахара.
— Если бы ты еще задержалась на десять минут, пустил собак на твои поиски! — он улыбался, раскрыв широко входную дверь отцовской квартиры. Я улыбнулась в ответ, сглатывая ком в горле. Надо начинать учиться жить без его улыбки. Голубые глаза вспыхнули недовольством, когда тщательно рассмотрели наряд, макияж, но промолчал, жестом приглашая войти. Сейчас, когда я понимала, кто такой Саид Каюм, наконец-то, сумела ощутить его опасную энергетику, увидела его пружинистую бесшумную походку и четкие движения тела. Он не совершал ничего лишнего, в нем не было суеты. Вот он подошел к барному столу, разлил вино из открытой бутылки и протянул мне бокал. И как я раньше не замечала холодную сталь в голубых глазах? Как я раньше не видела в его облике Хищника, готового в любую минуту вонзить острые клыки в глотку жертвы.