— А второй шрам откуда? Любовница подстрелила? — Саид дернулся в сторону, изумленно на меня смотря. Говорила, тыкая пальцем в небо, но судя по взгляду, попала в самое яблочко. — Че правда? — не поверила. Его губы изогнулись в улыбке.
— Почти. Стреляла любовница отца.
— Они до сих пор вместе? — по тому, как сошла улыбка, как прикрыл глаза, догадалась о трагичном финале.
— Нет.
— А что с ней?
— Я ее убил! — и посмотрел мне в глаза, удерживая голову в руках. Я смотрела и думала, что за чудовище предо мною! Как можно любить и ненавидеть одновременно, как можно даровать и отнимать самовольно жизнь у человека! Сглотнула. Он действительно страшный человек.
— Арина, там нужно было выбирать: или мой отец, или она. Я предпочел увидеть мертвой ее. У него просто была шиза на ней, никого не видел, кроме Марины…словно зависимый! — его слова хлестали по лицу, из моих глаз текли слезы, его пальцы стирали соленые тропинки, но невозможно было успокоиться.
— Ты тоже меня убьешь???
— Нет. Я не смогу… как и он не смог.
— Отпусти меня! — он убрал ладони с головы. — Отпусти меня вообще!!!
Если действительно любишь, не удерживай насильно, дай мне шанс жить…просто жить. Я о многом не прошу! — Саид попятился назад, удерживая меня взглядом.
— Ты просишь, как раз о многом… Ты не понимаешь…
— Я понимаю, что рядом с тобою у меня нет жизни. Я уеду! Я постараюсь исчезнуть так, чтобы наши дороги никогда не пересекались! Прошу тебя, Саид! — встала с кровати, не держа концы одеяла, шагнула к нему навстречу и опустилась на колени, складывая руки, как в молитве перед иконой. — Пожалуйста, отпусти меня!!!! — он смотрел на меня раненным зверем, которого смертельно подстрелили. Дрожали губы, трепетали ноздри, сжимались и разжимались руки в кулаки. Не сказав и слова, со всей дури стукнул кулаком об стену и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что она частично слетела с петель. Я смотрела ему вслед и гадала, какой приговор он мне вынесет.
Саид
Костяшки болели. Я их сбил до мяса, но горечь разочарования не уходила, бешенство никак не находило выхода. Оказывает больно, когда тебя отталкивают, когда от тебя отказываются, не понимая, что готов весь мир положить к ногам, что готов смиренно сидеть у ее ног!
Я!!! Я — человек без принципов, человек нагоняющий страх одним своим видом, готов был есть с ее рук, преданно заглядывая в глаза.
— Саид! — тихо меня окликнули. Резко обернулся, тяжело дыша. Мама стояла неподалеку, держа полотенце и баночку. Отвернулся, подпрыгнул к перекладине и подтянулся. Рука болела, но эта боль не сравниться с болью, которая раздирала меня изнутри. Так хреново мне не было с тех пор, как я сам лично нес Аишу, истекающей на руках кровью.
— Саид, отпусти ее! У вас нет будущего!
— Не хрена! — тихо, но грозно рыкнул, спрыгивая. Я остановился перед матерью. Она отступила назад, видно мои глаза горели адским пламенем, раз даже она не сумела остаться на месте.
— Саид, подумай головой! У тебя семья, ты их не бросишь…я знаю тебя. Ты будешь разрываться между двумя, не в силах сделать выбор, но рано или поздно кто-то сделает его за тебя. Как ты сделал за отца! — я вздрогнул, а она смотрела на меня прямым взглядом. — Я вижу, что впервые в твоем сердце проснулась любовь. Любовь к женщине, но Саид, вам не суждено быть вместе. Это больно, но Армина твоя жена, она мать твоих детей, она та, которую тебе выбрали, и ты обещал жить с нею до конца жизни. Ты сам понимаешь, что никакого развода между вами не будет, и своим нежеланием отпустить Арину ты обрекаешь ее быть вечной любовницей. А женщина всегда хочет быть единственной. Поверь мне… — голос дрогнул, мать смахнула слезы с глаз. А я почувствовал то, что чувствовал отец. Теперь его понял, тут же захотелось извиниться перед ним. Тогда я на него кричал, бесновался, угрожал, тогда я сделал за него выбор, и он до сих пор до конца меня не простил. «Ты отражение своего отца…» — скрипучий голос забытой старухи зазвенел в ушах.
— Хорошо…я понял, — тихо произнес, делая медленный вздох. Смыл кровь с рук, взял полотенце.
— Так будет лучше…для всех.
— Да.
— Все будет хорошо…
— Да.
— Саид…
— Да, — она схватила меня за плечи и повернула к себе. Ее губы поджались, глаза смотрели с беспокойством, но я этого не видел перед собой. Я пытался справиться с собою, пытался не взвыть диким воем, не полезть на стенку и просто никого не убить. Мне нужно было время приучить себя к мысли, что Арина уйдет.