— Пойдем, нам нужно поговорить! — Фарид взял меня за локоть и вывел из магазина. Он постоянно смотрел по сторонам, словно боялся, что его вычислят. Нехорошее подозрение заставило прищуриться.
— Он не знает, что ты в городе? — Фарид мельком взглянул на меня, ухмыльнулся.
— Он даже не знает, что я остался живым. А если узнает, второго шанса у меня не будет!
— Не понимаю.
— Армин, — мы сели за столик, который находился в углу одного из кафе, скрывая нас от посторонних. — Я так скучал по тебе!!! Как ты?
Как малыш? — на миг его улыбка застыла. — Ты знаешь чей это ребенок?
— Нет.
— Милая, прости меня, что так подставил тебя!!! Потерял голову от любви, от счастья!!! Но скоро мы будем вместе!!! Мы обязательно будем вместе, наберись только терпения!!!
— Ты сейчас, о чем?
— В двух словах не объяснишь, но если коротко, то я теперь на другой стороне. Я с теми, кто против Саида, против его власти. Когда его люди отвезли меня в горы, оставив подыхать, как собака, истекающего кровью, мне повезло, что меня нашли сначала местные мужчины. Они отвели меня к нужным людям. Те давно точат на Каюма зуб.
— Ты собираешься убить Саида?
— Да. После того что он сделал со мною, к этому человеку кроме ненависти ничего испытываешь! — Фарид задрал рукав толстовки, я увидела букву А. Уже зажившая рана, сделанная острием ножа. Ужас зашевелил все волоски на теле. Саид…Он просто зверь! Он страшнее Демонов, страшнее всех чудовищ.
— Ты не сделаешь это! Одно дело ненавидеть его в душе, но Фарид не надо этого делать… подумай обо мне! Подумай о мальчиках!!!
— Ты не понимаешь, Армина, только уничтожив его, мы сможем быть вместе, все. И мальчики тоже. И не рождённый ребенок! Мы сможем жить нормальной семьей, не переживать за свое будущее, не бояться идти вперед, не оглядываться постоянно через плечо!
— Нет…Фарид, нет! — я зажала руками уши. Он разочарованно вздохнул, откинувшись на стуле. — Я не могу… Каким бы он не был, он мой муж, и против него я не пойду! Прости! — встала и почти убежала. Да, соблазн согласить был велик, но я так же помнила все то, что меня связывало с Саидом. И наша свадьба, в два захода, и наша первая брачная ночь, и мое ожидание его с войны, и радость, что он вернулся живым! И наши первенцы. Наша Аиша. Ее смерть.
Мои обвинения, его молчание, которое нас отдалило друг от друга.
Наверное, именно тогда Саид замкнулся в себе, отгородившись высокой стеной. А я не почувствовала, не сумела заглянуть ему в душу. Ведь именно со смерти дочери его жестокость, его звериная сущность, желание подчинить всех и вся, приобрели лидирующие позиции. До этого отец злился, что Саид стремился все решать мирным путем, через дипломатию, компромиссы.
Поднимаясь по лестнице, чувствовала, что устала. Эта беременность была без особых переживаний, но почему-то сильно уставала, все чаще хотелось лежать, чем заниматься домом, развлекать и заботится о детях, иногда думать о муже. Проходя мимо детских, замедлила шаг. Одна из дверей была приоткрыта. Это была детская Аиши. Ни у кого не поднялась рука убрать ее игрушки, выкинуть-раздать ее одежду, по-моему, на кровати до сих пор лежала книга, которую читали ей перед сном. Никто не заговаривал о том, чтобы комнату переделать под что-то другое. Это было словно заколдованное королевство, правда, спящей красавицы там не было.
Саид никогда не говорил о дочери. После выписки из больницы, каждое утро несколько минут отрешенно рассматривал свой шрам.
Это сейчас за татуировкой не видно было уродливых красных рубцов, а тогда даже я вздрагивала, когда натыкалась взглядом на рану.
Толкнула дверь и замерла на пороге. Саид стоял посредине, засунув руки в карманы брюк, смотрел в окно. Аиша всегда любила, когда после купания он заходил к ней и ложился рядом либо читал, либо просто гладил по спинке. Она всегда его ждала, даже если он приходил поздно, терпеливо сидела в кресле-качалке, стойко держала глаза открытыми. Ахмет пытался подражать сестре, но сдавался через пару минут. Саид укладывал сначала сына, целуя его в висок, потом уже брал на руки Аишу и качал, пока она не засыпала.
Саид… тихо позвала его. Он быстро потер глаза и повернулся.
Длинные ресницы были влажными. Неужели плакал? — Почему ты так рано? — пожал плечами, не зная, что ответить. Его взгляд был каким-то рассеянным, словно витал в облаках.