Взглянул на часы, было почти два. Нужно ехать куда-то и ложиться спать, а утром провести время с детьми. Да, это будет самый лучший выходной. Говорят, дети отвлекают. Встал и направился на выход. Сегодня переночую в квартире отца, потом домой.
Фарид послушно ждал в машине, в этот раз он не захотел со мною заходить в клуб, а я и не настаивал. Некоторое время стоял возле джипа, с наслаждением куря сигарету, слегка пиная колеса.
— Что тебя беспокоит? – Фарид был бы хорошим другом, наверное, если бы я умел доверять людям. Но этому меня не учили, поэтому прищурено его рассматривал, думая - солгать или поделиться. У нас с ним странные отношения, то начальник-подчиненный, то местами друзья, порой просто знакомые. Сейчас он пытается быть другом, видя, что какой день хожу загруженный, срываясь на ровном месте.
— Армина напомнила про дочь… - прокусил сигарету, поспешно выплюнув табак.
Карие глаза застыли, в уголках мелькнула боль. Они все могли свободно показывать свои чувства, а я – нет, все складировал на дно души и закапывал, порой даже бетонировал, не давая себе и секунды погрузиться в пучину своей боли, тоски. Это другим вокруг казалось, что меня не затронула та ситуация, что я хладнокровно смотрел в большие карие глаза полные веры в меня и спокойно стрелял на поражение. Меня проклинали, меня называли извергом, убийцей собственного ребенка, но никто не пытался через пелену своего горя увидеть меня, взглянуть чуть-чуть пристальнее. Тогда в очередной раз я убедился, что никому нет дела ни до кого.
— А ты?
— Я? – улыбнулся холодно, прикурив новую сигарету. – Я ничего! – отвернулся, смотря на крыльцо клуба. Напрягся, когда заприметил двух девушек. Они со смехом спускались по ступенькам, поддерживая друг друга. Их смех заставлял улыбнуться. Интересно над чем можно так ржать? Темненькая девушка попыталась прикурить, но зажигалка плохо слушалась. Она вынула сигарету изо рта и что-то сказала Арине, та рассмеялась, откидывая голову назад. Двинулся в их сторону, щелкнул перед носом зажигалкой. Медленно прикурили, подняли на меня хмельные зеленые глаза.
— Красавчик! – вынесла брюнетка вердикт после тщательного осмотра моей внешности и телосложения. Повернулась к Арине. – Тебе надо с этим типом развеяться, дабы депрессия с ужасом сбежала от вашего секс-марафона! А то нашла из-за чего нос вешать: подумаешь – муж удрал в столицу, подумаешь – начальник отмороженный, раз не реагирует на такую красотку!
С интересом посмотрел на Арину. Я на нее не реагирую???? Сколько ночей было проведено в попытках забыть о ней. Сколько было выбито зубов в попытке унять свою злость, не сорваться и не трахнуть ее в каком-нибудь углу папашиной фирмы. Арина рассмеялась, алкоголь ее расслабил, и она кокетливо стрельнула глазками. Чертовка, не понимает, что творит!
— Рита, этот тот самый отмороженный начальник! – и икнула, со смущением прикрыв рот. Определенно пьяная она мне нравилась больше. Не контролировала себя, болтала все, что было на уме. Темненькая Рита теперь уже внимательнее меня осмотрела, цокнула языком.
— Надо двигаться домой! – Рита достала из сумочки телефон.
— Я отвезу! – смотрел на Арину, она повела плечом, словно замерзла.
Стянул с себя пиджак и накинул на ее плечи. Голубые глаза широко распахнулись, в них замер окружающий мир. Рядом показательно кашлянули. Жестом указал на черный джип, где стоял Фарид. Рита села на переднее сиденье, я с Ариной сзади. Подруга назвала адрес, потребовала себя первой отвезти. Арина молчала, уткнувшись в окно. Я чувствовал запах зеленого яблока и нотки еще чего-то манящего, сладкого. Слышал ее взволнованное дыхание. О чем она думает, чего так нервничает? Я не смотрел на нее, но весь воздух был пропитан ею. Она сама стала воздухом, и я его украдкой вдыхал, боясь задохнуться. Как астматик. И этот воздух проникал мне под кожу, впитывался в мою кровь, дурманя, заставляя лихорадочно биться сердце. Сжимать и разжимать руки, ощущая холодные кончики пальцев.
Рита жила в соседнем дворе от Арины, поэтому до дома Арины доехали за несколько минут. Я вышел из машины, обошел, и подал ей руку. Она нерешительно на меня посмотрела, но вложила свою ладонь в мою руку, осторожно сжал, ощущая легкое покалывание там, где наши ладони соприкасались. Мы дошли до подъезда, ничего не говоря, вместе поднялись в лифте на седьмой этаж. Только возле двери, пока она возилась с замком, замер.
Дальше мне нельзя. Это именно та черта, переступив которую, обратного пути уже не будет. Эта была та самая черта, за которой мы вместе полетим в пропасть, я знал, что не к небесам мы поднимемся, со мною если лететь, то прямиком в ад.