Нахмурилась. В районе плеч и до лопаток были видных царапины с двух сторон. Черт! Черт! Это как он меня вчера довел, что впивалась ногтями в плечи. За мною такого давно не наблюдалось. Пока пыталась хоть что-то воскресить в своей пьяной памяти, тошнота подступила к горлу, хотелось неприлично проблеваться. Было плевать на то, что Саид стоял на пути к туалету, было плевать, что неслась мимо него полностью обнаженной. Я всегда боялась рвоты, фобия захлебнуться в своих массах. Но судя по очищению, вчера кроме жидкости в желудке ничего не было. Прислонилась спиной к стене, покрываясь мурашками от холодного кафеля, прикрыла глаза.
— Все хорошо? – раздался рядом голос. Я от стыда зажмурилась еще сильнее.
— Ариш! – его голос стал неожиданным мягким, а «Аришей» меня называла только мама. Настолько это было нежно, интимно, породному, что приоткрыла один глаз.
Он улыбался. Странно, за весь месяц я ни разу не видела его улыбки, а тут за полчаса второй раз. Коснулся моего виска указательным пальцем, убирая пряди волос за ухо. Я не шевелилась, боясь спугнуть незнакомца. Да, это был незнакомец, это был не Каюм, кто-то другой в его обличии. И его нежность будила отклик во мне, мне тоже хотелось прикоснуться к его лицу, коснуться груди, провести пальцами по каждому шраму, не спрашивая откуда они. И сейчас я его не боялась.
Он обхватил меня одной рукой за голову и притянул к своему лицу, щекоча дыханием. Улыбнулась и сама, оставляя свой разум в сторонке, потянулась к губам. Я хотела запомнить эти несколько минут его близости. Я не хотела сейчас задавать себе вопросы, что я, черт подери, делаю! Я не хотела думать о том, что будет после наших совместных минут. Я просто растворялась на его губах, целуя его язык, стукаясь с ним зубами.
Одним рывком Саид поднял меня с пола, не прерывая поцелуя, усадил на свои бедра. Я обвила ногами его талию. Со стороны мы, наверное, выглядели странной парочкой: она – голая, ни стыда, ни совести, он – почти одет, даже рубашка наполовину застегнута. Я с наслаждением, запустила руки в его волосы, ощущая их жесткость, как шерсть дикого зверя. Мне даже казалось, что из его груди порой вырывалось утробное рычание довольного хищника.
Он донес меня до спальни, грубовато швырнул на кровать, нависая надо мною. Одной рукой стремился расстегнуть рубашку, второй – ремень на брюках. Нетерпеливо села на коленки, помогая ему с одеждой. Расстегнула ширинку и припустила резинку боксеров, давая волю его естеству. Рот сам приоткрылся, вскинула глаза на мужчину, но нежного незнакомца уже и след простыл. Губы искривились в усмешке, глаза дикие, с сумасшедшим блеском. Страх заставил меня отпрянуть от него в сторону, но меня схватили болезненно за плечо. Я даже вскрикнула. Саид замер, несколько раз моргнув, нахмурился. Голубые глаза похолодели, он оттолкнул меня от себя и резко застегнул брюки, рубашку, оглянулся вокруг, что-то разыскивая. Выругавшись сквозь зубы, поднял с пола мобильник. Я отползла к подушкам, залезла под оделяло и натянула его до подбородка. Он говорил очень тихо, недолго. После завершения разговора, повернулся ко мне, закатывая рукава рубашки. На меня смотрел знакомый мне Каюм.
— Сделаем вид, что ничего не произошло, – сухо, четко и по-деловому сказал Саид. – Не стоит себе чего-то додумывать, придумывать. Был секс, на этом разбежались. Поняла?
— Ага! – поспешно согласилась, ибо вопрос был задан угрожающе.
Господи, не человек, а ларец с сюрпризами, хамелеон настроения. Только что страстно целовал в губы, готовый на сексуальные подвиги, а какое-то мгновение изменило его настроение, на то, что испугало меня. Теперь вообще третий вариант его отношения к происходящему. Голова разболелась еще больше. Он смотрел на меня долго, сканируя лицо вдоль и поперек, когда в его руках ожил телефон, отвернулся и ушел. Закрылась дверь, я облегченно выдохнула! Что за чертовщина! Сейчас мне было совсем не смешно от того, что рядом с ним меня кидает в разные стороны, то до паники его боюсь, то готова сама лезть ему на шею. И было стыдно самой себе признаться, что не чувствовала вины. Не чувствовала угрызений совести. Покрутила на пальце обручальное кольцо. Мне нужно бежать от этого человека.
-Армина-
Для человека, который рос в общительной семье, где даже слишком занятой папа всегда старался разговаривать. Он старался проговаривать любые ошибки семейства, недопонимания, надежды. Самым страшным для меня было молчание близкого человека. Вернее, я никогда не думала, что это будет так страшно.