— Знай, все, что с нами случится позже, все дел рук Каюма.
— Уйдите… - выдохнула, чувствуя, что еще одно слово и меня накроет настоящая истерика. Миссия по развенчиванию моего идеального образа Саида Ахметовича Каюма была выполнена, отец и брат покинули квартиру, предварительно швырнув тонкую черную папочку. Я легла на диван, подтянула ноги к груди и прикрыла глаза, ощущая, как сквозь веки текут слезы. Я выплакивала свою боль, свое разочарование, крах своей любви. Не было между нами никаких чувств, вся нежность, вся ласка были мною придуманы, я видела смысл там, где его не было. Саид целенаправленно добивался своей цели, какими способами, это уже было делом десятым.
Встрепенулась, понимая, что все равно нужно найти в себе силы и встретиться с Саидом. Найти в себе силы улыбаться ему, возможно даже заняться сексом, а потом высказать ему все в лицо! Или сразу ему заявить о том, что знаю все про него! Женат… Закусила губу, сгибаясь пополам от внутренней боли. У него трое детей…и что-то про дочь говорили. Убил? Саид? Не может быть! Но вспоминая, какими опасными бывают его глаза от мыслей, сомневаться уже не приходилось в том, что сам мог убить дочь.
В этот раз я долго выбирала платье. В итоге остановилась на коротком красном платье, с открытыми плечами. Саиду не нравился мой мини-гардероб, рядом с ним я всегда носила или миди длину или вообще в пол. Шорты он тоже с трудом терпел. Иногда я посмеивалась над его желанием натянуть на меня паранджу, особенно зверел, когда, гуляя по набережной, на меня засматривались другие мужчины. Его зверь угрожающе рычал, глаза предупреждающе сужались. Меня это забавляло. Сейчас я понимала, что, переступи кто-либо круг, который мысленно вокруг меня очертили Саид, ему пришлось бы поплатиться.
Руки дрожали, лишь с пятого раза я нарисовала идеальные стрелки на глазах, накрасила красной губной помадой губы, заколола волосы низким пучком, припустив несколько прядей. Его руки часто путались в моих волосах, он их то накручивал на кулак, то, как ребенок, мягко перебирал. Все напоминает о нем! Сморю на себя и вижу каждый его поцелуй, каждое его прикосновение к себе. Согнулась пополам, борясь с приступом тошноты. Пустой желудок скручивало от страха. Еще несколько минут моего опоздания и он сам заявится ко мне, а я уже не хотела вторжения в свое личное пространство. Его и тут было слишком много, пройдет немало времени, прежде чем я смогу спокойно жить в квартире, где каждый метр был им помечен. Гера, прожив несколько лет в этой квартире, не сумел оставить после себя ощущение своего присутствия, своей энергетики. Саид смог. Даже ничейная кружка стал его. Он всегда пил из белой керамической кружки черный кофе без сахара.
— Если бы ты задержалась еще на десять минут, пустил бы собак на твои поиски! – он улыбался, раскрыв широко входную дверь отцовской квартиры. Я улыбнулась в ответ, сглатывая ком в горле. Надо начинать учиться жить без его улыбки. Голубые глаза вспыхнули недовольством, когда тщательно рассмотрели наряд, макияж, но промолчал, жестом приглашая войти. Сейчас, когда я понимала, кто такой Саид Каюм, наконец-то, сумела ощутить его опасную энергетику, увидела его пружинистую бесшумную походку и четкие движения тела. Он не совершал ничего лишнего, в нем не было суеты. Вот он подошел к барному столу, разлил вино из открытой бутылки и протянул мне бокал. И как я раньше не замечала холодную сталь в голубых глазах? Как я раньше не видела в его облике Хищника, готового в любую минуту вонзить острые клыки в глотку жертвы.
— Ты какая-то напряженная и загадочная! – спокойно заметил Саид. Он очень хорошо чувствует людей, поэтому и ломает их, поэтому доводит их до черты, за которой смерть уже не кажется такой страшной.
— У меня странное предчувствие! – покрутила бокал с красным вином, поглядывая на мужчину из-под ресниц. – Словно сегодня ты мне покажешь свое истинное лицо! – его глаза предупреждающе сверкнули, уголок губ приподнялся в презрительной улыбке. Провокационно облизнула губы языком и пригубила вино, не спуская с него глаз. Он одной рукой опирался о стол, поза его была обманчиво ленивой. Его звериная сущность всегда держала ухо востро, в случае опасности готовый защищать себя до последнего. Одиночка. Окружал себя толпой людей, но всех держал на расстоянии вытянутой руки. Даже я никогда не была настолько близка, чтобы уверенно заявить: я знаю Каюма. Кто его вообще знает? Может жена? Ревность вонзила свои острые зубки в мое разбитое сердце, кромсая его края.