— Саид…
— Молчи! Ты меня разочаровал, Каран! Так больно осознавать, что человек, которому верил, которого называл братом, которому подавал руку в трудную минуту, так жестоко растоптал доверие. Ты ведь знаешь, что я делаю с предателями??? – в комнате повисла гнетущая тишина, пробирающая до мурашек. – Я их уничтожаю, медленно, неизбежно. Особенное отношение у меня к близким людям.
— Саид! Позволь объяснить!!!! – мужской голос рыдал. Я вздрогнула. Это было жутко, это было противоестественно слышать, как в этом рыдание звучит унижение, как в каждом всхлипе были готовы принять любую кару, но с надеждой на жизнь.
— Объяснить? – смех Саида – это смех Сатаны, вызывающий мурашки вдоль позвоночника, волоски на теле встали дыбом, у меня даже волосы на голове зашевелились от ужаса.
— Так получилось…
— Каран, что ты как маленький! Ну, как так? Взрослый мужик, а ведешь себя, как новобрачная девка, размазывая сопли по всему лицу! Фу, противно даже смотреть на тебя! Давай примеряй свой моднявый галстук! – Саид издевался, он говорил иронично, принижал человека тоном, показывая, как низко тот пал в его глазах, что теперь он сродни какой-то пыли под ногами. Я вжалась в стенку, пытаясь стать самой стеной. Появился какой-то худощавый мужчина. Он взял протянутый галстук и трясущими руками завязывал его на шее.
— Потуже, как для виселицы вяжи узел, тебе же примерять роль повешенного!
— Саид! – мужчина в имени захлебнулся от страха. Даже я видела, как он дрожал перед Саидом, как плохо слушались его пальцы. – Я все понял!
— Да? Жаль, что слишком поздно! Давай тащи табуретку, требую полноценного зрелища!
— Саид…
— Каран, ты начинаешь меня подбешивать. Время у тебя есть для принятия решения. Как ты режешь вены, я видел, впечатляет, теперь примерь новый способ показать свой характер! Поторапливайся, у меня не так уж много терпения для тебя! – меня чуть не стошнило. Я зажала ладонями рот и стояла на месте, не в силах двинуться к выходу. Худощавый мужчина поставил табуретку, залез на нее, длинный конец галстука закинул на крюк для люстры. Я только сейчас поняла, почему не включили верхний цвет. Это было как театрализованное представление, где актеры разыгрывали сценку самоубийцы.
— Мне записку писать?
— А ты еще не написал?
Я не выдержала и попятилась назад, внезапно на кого-то наткнулась и с немым криком обернулась. На меня смотрел Фарид. Он быстро устремил взгляд вперед, кивнул головой наверх, я поняла, что следовало подняться выше и затаиться. Повторять не пришлось. Никогда в жизни так быстро я не взлетала на последний этаж, выбежала на технический балкон и забилась в самый дальний угол, обняв себя за коленки. Меня трясло не только от прохлады ночи, но и от того, что услышала, увидела. «Все что с нами случится позже, все дел рук Каюма» - голос отца стал фоном моих эмоций. Каюм – чудовище! Чудовище!!!
Небо светлело. Я полностью продрогла, осмелилась подняться на ноги и посмотреть вниз. От высоты закружилась голова. Не помня себя, вызвала лифт. Я бежала к своей машине, настораживая своим видом редких прохожих. Если кто-то бы спросил меня, как сумела доехать до дома, не врезавшись, не поняла бы, о чем спросили. Дома встала под душ, но даже горячие струи воды меня не согревали. Мне было холодно изнутри. Стуча зубами, нашла в шкафу самую теплую пижаму, забралась под одеяло и замерла. Сна ни в одном глазу. Не могла закрыть глаза от страха, что все повторится, до мельчайших подробностей. Мое сознание застыло в этой ночи. Нащупала пульт от телевизора, пусть работает для фона, мне было жутко слушать тишину в квартире.
«Сегодня утром…в собственной квартире был обнаружен…. Каран Дудаев, владелец популярного в городе клуба… Известно, что вчера в клубе была проведена проверка, которая выявила ряд нарушений… Друг, а также совладелец клуба, Саид Ахметович Каюм воздержался от комментариев по поводу смерти…» - монотонный голос ведущего отдалялся, я высунула голову. На экране телевизора показывали Саида, выходящего из того самого подъезда, куда ночью он заходил. Был весь в черном, глаза скрывали знакомые очки авиаторы, рядом был Фарид и еще несколько незнакомых мужчин. Какой же лицемер!!! Ага, самоубийство!!! Я истерично рассмеялась, потом зарыдала в голос, кусая одеяло, завывая, как собака. Как же было трудно дышать после всего этого! Как же трудно себя собрать по кусочкам и начать жить с чистого листа.
Мобильник мой жестоко напоминал, что за окном есть жизнь, что там, где-то ходят, радуются, смеются люди. Мне пришлось встать, потому что телефон не замолкал. Некоторое время тупо смотрела на экран, думая, что он еще мне скажет.