— Так что с Арминой? Вы две недели были почти вдвоем, детей и охрану я не беру в счет. Что с моей женой? – нажал на «моей», жадно ловя любые эмоции в глазах Фарида. Ага, вот тень боли, вот рядышком стоит злость, гнев. Мои подозрения в отношении чувств помощника к Армине подтвердились. И мне это не понравилось.
— Она подавлена! – наконец-то выдавил из себя Фарид. – Ощущала себя узницей.
— Я думаю, что ты ей составил хороший досуг! – без всякой мысли бросил вскользь, почти отвернувшись к окну, но расширенные от ужаса зрачки зацепили. – Фарид! – в голосе появились металлические нотки, и я в упор смотрел ему в глаза. – Я чего-то не знаю? – иронично-вопросительно приподнял бровь. Несколько минут молчания говорили больше, чем тысяча слов. Прислушался к своим ощущениям, было слишком тихо. Всплыли слова песни группы Пикник: «Самый звонкий крик – тишина, Самый яркий свет – ночь».
— Поехали! – приказал, затушив сигарету об ладонь, выкинул окурок в окно. С проблемами будем разбираться по мере их поступления.
-Арина-
Потерялась в мечтах,
Я забыла себя.
И в ночи тишина,
И не слышно тебя.
Я осталась одна,
Пустота на душе,
Я живу и жива,
Но как будто мертва.
— Арина! – Гера сел рядом, ласково коснулся плеча. Я не отреагировала. Я вообще не заметила, что он был рядом. Только на кладбище, увидев Саида, почувствовала, как волны его ярости, ударной волной отбрасывали Геру от меня. Только там вдруг на минутку ожила, ненависть ведь тоже чувства, это лучше, чем полное равнодушие к жизни. Мне даже не было страшно, когда увидела его. Я даже не удивилась, если бы он из-под полы пиджака вытащил пистолет и выстрели бы в меня. И я цеплялась за это ощущение, выплескивала на него все, что не могла выразить словами, не могла даже обозначить. Меня просто трясло. Все думали, что бьюсь в истерике по брату, а меня трясло от того, что внутри образовывалась пустота, и с каждым днем она принимала вселенские масштабы.
— Гер, забери меня! – выдавила из себя скрипучим голосом. И знала, что вновь услышу «нет», но мне нужно было уехать из этого города, исчезнуть с лица земли, раствориться в пространстве.
— Малыш, я сейчас уезжаю в командировку на длительное время, как вернусь, обязательно тебя заберу! – его уже чужие губы коснулись виска, Гера встал и тихо ушел. Зачем было приезжать? Показать посторонним, что муж и в трудную минуту рядом??? Только вот душевно он был далек, как никогда.
Мне было тошно находиться в квартире. Не переодеваясь, вышла на улицу, брела, куда ноги вели. Внезапно остановилась и удивленно рассматривала здание перед собою. Не мешкая ни минуты, открыла дверь и вошла в прохладное помещение. На меня с любопытством уставился дежурный полицейский.
— Вам кого?
— Следователя, - в глазах мужчины мелькнуло подозрение, он нахмурился, взяв трубку внутреннего телефона. Через пару минут меня уже привели в какой-то маленький кабинет, где ждал симпатичный молодой человек, судя по звездочкам на погонах, капитан.
— Капитан Аверин, - представился он, жестом указывая на стул. На поверхность пустого стола был положен чистый белый лист. Я сняла очки, сложила их и посмотрела на капитана.
— Я знаю, кто убил Карана Дудаева и Романа Берзникова.
— Насколько мне известно, первый покончил жизнь самоубийством, а второй попал в автокатастрофу.
-Это – официальная версия. А на самом деле мы с вами знаем, кто стоит за всеми этими событиями!
— Да? – глаза капитана засмеялись, губы иронично изогнулись. – И кто же, просветите?
— Саид Ахметович Каюм!
— Вот как! – Аверин положил ручку, на бумаге не было ни одного слова. Он скрестил руки на груди и уже не скрывал своего ехидства. – У вас есть доказательства?
— Я сама видела, как Каран Дудаев завязывал галстук на крюке.
— Вам следовало для начала проверить факты, прежде чем заявляться сюда с такими обвинениями. Дудаев перерезал себе вены, а не повесился! – очнулась от своего литургического сна, нахмурилась. Но я же видела, как Каран стоял на табуретке. С другой стороны, какая уже разница.
— Никто не отменял статью 110 уголовного кодекса. (статья – доведения до самоубийства примеч.)
— Вы юрист?
— Имею юридический диплом.