— Вечером притащим твой чемодан, а пока надевай мою одежду.
— Ты уверен, что это мой размерчик? – его футболка могла вместить две меня. На штанах оказались шнурки. – Отвернись! – попросила, его губы дернулись, но послушно повернулся к окну. Я быстро переоделась, оказывается, в одежде чувствуешь себя намного увереннее, даже без нижнего белья.
— Все!
Саид ухмыльнулся, вернулся к столу, беря по дороге еще один стул. Поставил чуть поодаль. Я села на него и поджала ногу под себя. Мне придвинули поднос. Он особо ничего не съел, только лепешка основательно поредела. Взяла ложку, зачерпнула бульон.
— Ай! – вскрикнула, когда горячий суп обжег разбитые губы. Так есть хотелось, что было невтерпеж дуть. Мужская рука отобрала у меня ложку, и я завороженно смотрела, как Саид подул, попробовал сам, только после этого поднес мне. Было даже страшно пошевелиться, пока он кормил меня, как маленькую, осторожно касаясь губ. Было непривычно ощущать его заботу после вчерашнего.
— Ты так же кормил своих детей? – рука дернулась, и остатки бульона пролились ему на штаны. Он схватил салфетку, промокнул пятно, глаза не поднимал. Взял второе. – Я наелась! – откинулась на стуле, как сытый кот. Но сердце ныло от его молчания.
— А жену ты тоже в какой-то деревне спрятал? – опыт ни черта меня не учит. Сколько бы на одни и те же грабли не наступай, повторяешь глупые ошибки. Только по напряженным плечам, по тому, как он медленно помешивал еду, но не ел, понимала, что меня слышат. – Ну, расскажи мне хоть что-нибудь про себя??? Про настоящего!
— А чего ты не знаешь? – процедил Саид, со звоном швыряя ложку об тарелку. – Тебе же папочка предоставил хорошее досье. Даже моя служба безопасности многого не знает!
— Я его не читала, - призналась, голубые глаза недоверчиво смотрели в упор. – Он мне просто рассказал в общих чертах, кто ты такой и в какие игры играешь. А до папки руки не дошли. Я так понимаю, ты побывал уже в моей квартире! – судя по тому, как он не изменился в лице, мое предположение подтверждалось. – Ты – псих!
— Ничего нового ты мне не сказала.
— Ты больной на всю голову! Ты понимаешь, что играешь человеческими жизнями???? Это ненормально! Люди – не звери, им не нужно грызться между собою!!!
— В твоем мире люди, как люди. В моем мире – все звери. И им плевать, кого загрызать насмерть!
— Но это невозможно!!!! Ты же подвергаешь семью опасности! – я чуть не свалилась со стула, когда на меня неожиданно зло посмотрели из-под бровей.
— Если ты наелась, давай займись чем-нибудь. Мне нужно поработать, - Саид, собрав посуду, встал.
Я ошеломленно на него смотрела, да уж, он бы был чемпионом по смене настроения. После сытного обеда потянуло в сон. Вернулась на кровать, свернувшись клубочком, наблюдала за мужчиной. Сейчас злость его отпустила, внешне он уже был спокоен, только хмурился, водя пальцем по сенсору. Под монотонный стук клавиш не заметно провалилась в сон, но успела подумать, что надо его попросить отдать мой телефон, хотя на это слабая надежда, попросить придумать мне развлечения, не будет же он ограничивать меня одной комнатой.
10 глава
10 глава
-Саид-
Было забавно наблюдать, как Арина бежала по тропинке, раскинув руки в разные стороны, словно хотела взлететь. Может быть и взлетела, если бы я не подрезал ей крылья. Она три дня ныла про то, что ей скучно, требовала вернуть телефон, но увидев, мой ироничный взгляд, эту тему не поднимала. Пристала к моей матери со своей помощью, на что та сначала удивилась, растерянно смотрела на нее, потом отмахивалась и с улыбкой посылала прогуляться по двору. А я потом выслушал гневную тираду, что держу девушку, как пленницу. Не стал апеллировать фактами. Я видел по глазам, что она маме нравилась. Когда ее губы немного зажили, Арина стала улыбаться, смеяться, возилась с детьми, которые ее полюбили с первого взгляда. Напрягло, что братья отреагировали, как нормальные мужики, на такую непривычную для местных красоту. Их реакция подсказала мне, что Арину выпускать вне собственного двора нельзя. Поэтому, когда первый раз она заикнулась, что хотела бы посмотреть горы, да и вообще выйти за пределы своей «темницы», услышала твердое «нет».