— Привет! – взял его руки в свои ладони. – Как прошли каникулы?
— Хорошо, но тебя не хватало, - сдержанно ответил Ахмет, смотря на меня кофейными глазами прямо в душу. Мне даже показалось, что он понял, почему я сейчас так пристально на него смотрю. С Аишей они были двойняшками. Я не верил своему счастью, не верил, что Аллах так щедро наградил нашу семью. Потом жестоко отобрал самого любимого мною человека.
— Обещаю, что в следующий раз я поеду с вами! И мы посетим все «злачные» места! – губы моего мальчика тронула счастливая улыбка. Он обнял меня за шею и прижался. Робко обнял его в ответ, поднимая глаза. Армина как-то странно на меня смотрела. Морщинка между бровями говорила о том, что тяжелые думы одолевают ее уже не первый день. Встретившись с нею взглядом, приподнял уголки губ в ледяной улыбке. Она вздрогнула, сжав ремень сумки.
— Ну, что, поехали домой!!! – поднялся на ноги, хлопнув в ладони. Увидев краем глаза Фарида, медленно подошел к жене и нагнулся для поцелуя к губам. Армина мелко дрожала, наши губы едва коснулись друг друга.
— Что-то ты бледная! – ласково погладил костяшками по щеке.
— Устала, перелет вымотал.
— Приедем домой, отдохнешь!
— Саид! – она нервничала, облизнула губы. – Нам надо поговорить. Серьезно. У тебя найдется несколько минут для меня?
— Для тебя, дорогая, у меня найдется еще одна жизнь! – маняще и отталкивающе улыбнулся. Она кивнула, нахмурившись еще больше. – Будешь хмуриться, появится здесь морщинка! – ткнул пальцем в точку между бровями. Обычно сюда делают контрольный выстрел.
***
С нашим приездом дом ожил. Слышались всюду голоса, дети визжали на лужайке, на кухне разговаривали женщины, обсуждали меню на ужин.
— Саид! – Армина зашла в кабинет, я закрыл ноутбук и внимательно на нее посмотрел. Про серьезный разговор уже забыл, лишь ее появление напомнило о том, что она хотела поговорить. Робко села на краешек стула напротив стола.
Я рассматривал ее, словно впервые увидел. Похудела, под глазами залегли тени, бледность кожи не скрывал даже загар. Будто заболела. А может просто не находит себе места. Армина не приучена скрывать, лгать, ей это с большим трудом удается. Я видел по глазам, что страх застыл в позе кролика, и, приподнявшись на задних лапках, шевеля ушами, прислушивался к опасности. За десять лет брака мы не стали единым целым. Я ее никогда не любил. Это было ясно с первого дня, но уважал, делал все, чтобы она меня полюбила. Не сразу, но своего добился. Но, наверное, правду говорят философы, если ничего не отдаешь, то рано или поздно костер любви погаснет. Я давал ей все, кроме любви. А она нашла ее, на свой страх и риск, в других объятьях.
— Я жду ребенка, - еле живым голосом произнесла Армина. Первую секунду смотрел неподвижным взглядом, потом захотелось ударить. Больно, наотмашь. Потом медленно пытать, вытаскивая из самых недр души самые искренние стоны боли.
— Прекрасная новость! – наверное, во мне умер великий актер. Армина удивленно на меня уставилась, забыв захлопнуть рот. А мне стоило огромных усилий держать улыбку не только на губах, но и в глазах. – На наш дом вновь снизошла радостная весть! – поднялся, обошел стол. Приподнял жену за плечи и обнял, так бы поступил нормальный муж, узнав о беременности жены. Гладил ее по спине, смотря перед собой, пытаясь унять бешеных демонов в груди, которые науськивали, шептали, наговаривали такое, что хотелось обхватить рукой тонкую шею Армины и одним движением свернуть.
— Ты рад? – она не верила. Да и я не верил, но не позволял ей усомниться в моих подозрениях. Я очень сомневался, что под сердцем растет мой ребенок. Но чтобы это выяснить, нужно время.
— Конечно! Я хоть и говорил, что не хочу больше детей, но раз Аллах нам его послал, значит так надо! – поцеловал ее в лоб, ласково погладив по щеке. Сейчас мне нужно быть максимально естественным с ней. Сердце сжалось. Там, в родном доме, сейчас была та, с которой я хотел оказаться сейчас, уткнуться в ее волосы, урывками вдыхая цветочный запах шампуня. Спать рядом и бороться с самим собой, не трогая ее.
Когда появился Фарид, складывал бумаги в портфель с ноутбуком. Сейчас самое время наводить порядки по всем фронтам, убирать предателей, наказывать отступивших, напоминать сомневающимся, кто хозяин.
— Сейчас ты поедешь в Новороссийск, к Аиду, отдашь ему документы и дождешься, когда этот старый сыч все подпишет, в крайнем случае - напомни ему, где оказалась в свое время его любимая собачка. Я потом подъеду, к вечеру! – протянув Фариду документы, заметил, что он стоит на месте. – Что-то еще?