Выдохнув сквозь зубы, вошел в комнату и переоделся. Ночь на дворе была нам совсем не на руку, можно было бы подождать до утра, но тогда я вряд ли найду Арину живой. Слишком холодно, а судя по всему, вряд ли она додумалась взять хоть куртку.
Последующие часы были для меня личным адом. Никто со стороны и не сказал бы, что я с беспокойством всматривался в темноту, что я впервые после смерти дочери за кого-то волновался до крови во рту. Не заметил, что искусал себе губы. Отчаявшись найти ее рассудком, логикой, доверился своим внутренним ощущениям, своему внутреннему компасу. Я доверил себя природе, ведь не раз именно в подобном трансе спасал себе и своим бойцам жизнь. Я услышал голос ветра, крики ночных птиц, шорох под ногами мужчин. Они стояли за моей спиной. Некоторые, кто в своем время воевали со мною, знали, что в эти минуту лучше даже не дышать.
Живя в городах, вряд ли поверишь, что можешь с природой разговаривать, придерживаясь бешеного ритма жизни, вряд ли задумываешься о том, что иногда природа лучше знает, что тебе нужно, где тебя наказать, а где спасти.
Я уже чувствовал ее холод, словно сам замерзал, передергивая плечами. Ощущал соленые дорожки на коже лица. Чувствовал боль в глазах, сухость во рту. Она меня ждала и верила, что я приду.
Распахнув широко глаза, вглядываясь в темноту, уверенно шел по одной из тропинок, но не выдержал и побежал. Вскоре приметил на развилке очертания человека.
— Ариша… - выдохнул, падая перед ней на колени, хватая ледяные руки, параллельно стаскивая с себя куртку. Она не шевелилась, словно срослась с этим булыжником и стала его частью. Приложил ее ладони к себе под свитер, вздрогнув от холода, прижал к себе, пытаясь своим теплом ее согреть. Губами нашел жилку на шее, не в состоянии по-другому проверить пульс. Он слабо, но бился. Она не дрожала, но дышала, поверхностно. Выругавшись сквозь зубы, через голову снял свитер, с ее плеч одним рывком сорвал уже ненужную кофточку. Натянул свою одежду, еще куртку. Вскинул голову, когда услышал шум мотора приближающейся машины. Быстро сообразили, что делать. Подхватив Арину на руки, прижал к груди, она уткнулась своим носом мне в ложбинку между плечом и шеей.
Дома я никому не дал притронуться к Арине, просто захлопнул дверь перед носом матери. Торопливо стягивал с девушки одежду, пуская в ход свой нож, ибо возиться с застежками было не досуг. Она лежала не шевелясь, бледная, с неподвижными губами. Пугала больше, чем мертвецы, те уж точно были мертвы. А это живой труп какой-то.
Нести ее в ванную, отогревать было лучшим решением, но ее пальцы мертвой хваткой уцепились за мое запястье и не отпускали. Пришлось лечь рядом, прижать к себе. Вспомнил, пример из научной литературы по первой медицинской помощи, командование военно-морских сил Германии поручило медикам найти способ реанимации при переохлаждении. И тогда выяснили, что для военных, самым лучшим способом оживления являлись…уличные проститутки. Они оживляли замерзшего мужчину быстрее, чем прочие известные средства.
Прижимая Арину к обнаженной груди, скользил руками по ее спине массажными действиями, спускаясь к пояснице и ягодицам. Нашел ее губы и осторожно втянул их в рот, лаская, согревая своим языком. Руки, губы, мое дыхание постепенно возвращали коже нормальный цвет, дыхание уже стало более глубоким и ресницы на глазах трепетали. Посасывая сосок, ввел два пальца между ног, и от неожиданности прикусил чуть больнее, чем хотелось. Арина вскрикнула и выгнулась. Она была вся в своем соку, вся трепетала и жаждала получить большего.
Мой контроль отступал под натиском ответного желания. Лишняя одежда была откинута в сторону и, устроившись поудобнее между ее бедрами, медленно вошел, фиксируя руками ее голову. Губы приоткрылись на выдохе, и все ее внутренние мышцы жадно меня стиснули, так, что я готов был уже кончить, не двигаясь.
Это было слишком чувственно, слишком медленно, слишком нежно. Это была первая наша близость, когда я разбивался на осколки ради нее, ради того, чтобы она вновь и вновь стонала мне в губы, сильно зажмуривала глаза, не в силах смотреть на этот мир через призму своего космического оргазма. Я глотал, как пустынник в оазисе, каждый ее вздох, каждый ее стон. Я не мог насытиться, а если чувствовал, что достигаю предела, боялся, что отберут, и накидывался с удвоенной жадностью. Я потерял счет ее оргазмам, но сам не мог получить разрядку, так как боялся, что это будет последняя моя с нею близость. Боялся, что, распахнув свои глаза, Арина с ужасом оттолкнет и оправдает себя тем, что это нестандартная ситуация. Что в обычной жизни никогда добровольно не ляжет со мною рядом. Не будет сама тянуться к губам, вонзать ногти в спину, просить телом взять еще раз.