— Саид, - позвала его, он оторвался от какого-то плаката с изображением пузатого малыша и сфокусировал взгляд на мне. – Сядь рядом! – послушно подошел ко мне и сел. Взяла его руку, переплела наши пальцы.
— Кого ты хочешь? Мальчика или девочку? – потерлась щекой об рукав его пиджака. Он весь был напряженный, губы дернулись, но не улыбнулись.
— Мне все равно, лишь бы было все хорошо. У тебя опять упал гемоглобин.
— Еще сахар в крови обнаружили? – он недовольно посмотрел на меня, но промолчал. – Ты с женой тоже ходил на УЗИ?
— Нет.
— Почему?
— Не хотел.
— А со мною почему пошел? – слишком много вопросов задаю.
Последнее время я не боялась их задавать. Страх перед Саидом окончательно меня покинул, когда с Герой развели быстро и без вопросов. Мне больше не за кого было переживать, кроме ребенка. Но за него Саид сам перегрызет глотку кому угодно. Я не понимала его отношение ко мне. Он делал все для меня, обустраивал мой быт, досуг так, чтобы было комфортно мне, безопасно ребенку, но сам ничего не требовал, а просто был рядом. По возможности. Я старалась не думать о том, что его ждет семья, о том, что дома его ждут сыновья. Я даже не думала о том, что будет с нами, когда родится ребенок. Будущее было слишком туманным, я наслаждалась настоящим.
Мой вопрос остался без ответа. Из кабинета УЗИ вышла медсестра и пригласила нас. Пока укладывалась на кушетку, Саид сел на стул и отвернулся к окну. Женщина-узист, а врачи вокруг меня были только женщины, выдавила щедрую порцию геля и приложила датчик. Несколько минут она внимательно смотрела в монитор, я смотрела на Саида. По тому, как напряглась нижняя челюсть, понимала, что он нервничает. Все, что было не подвластно его контролю, вызывало в нем желание это как-то подчинить своей воле.
— Все у нас хорошо, - включили динамики и послышалось сердцебиение нашего ребенка. Кадык Саида дернулся, но он упорно смотрел в окно. – Наверное, хотите узнать, кто у нас тут прячется, – я улыбнулась, обращая взор на экран. На сером фоне было непонятно, где вообще там изображен маленький человечек.
— А у нас девочка! – радостно воскликнула женщина, переводя на меня глаза. – Довольны? – кивнула, закусив губу.
— А папа? – мы одновременно посмотрели на Саида. Он не замечал нашего внимания, он полностью сосредоточился на сером экране. Медленно опустил взгляд на мой живот. Я увидела, как прикрыл глаза на секунду, поднес руку, якобы почесать веко.
— Я рад… - прохладно отреагировал Саид, вставая со стула.
Он, не дожидаясь, пока я соберусь, вышел из кабинета. Получив выписку, парочку фотографий, выбежала следом. Нашла его уже на улице, возле скамейки, где висела табличка разрешающая курить. Дабы не нарушать его одиночество и не провоцировать очередную нравоучительную лекцию о вреде никотина ребенку, стояла в сторонке и терпеливо ждала.
Интуитивно чувствовала его внутреннюю боль. Его вину, которая все эти годы грызет изнутри. Мне хотелось, чтобы он, наконец-то, перестал себя казнить. Он стоял ко мне спиной, откинув голову назад, словно подставлял лицо солнцу. Хотя вряд ли в его голову пришла мысль позагорать в декабре.
— Поехали, отвезу тебя домой! – воротник моего пальто подняли, запахнули. Я пыталась прочесть по глазам, о чем он сейчас думает, но это было сложно. Видела лишь влажные уголки.
— Саид… Когда ты последний раз был на могиле у дочери? – его пальцы замерли возле моего лица, не прикоснулся, сжал кулак. Открыл рот для ответа, но передумал. Резко отвернулся и, не оборачиваясь, направился к машине. Смотря ему вслед, покачала головой. Пока он не отпустит на волю своих демонов, прошлое вечно будет тяготеть над ним, душить, влияя на будущее.
-Армина-
Перед Новым годом всегда была суета. Люди стремились купить подарки и быстро уйти из торговых центров. Я стояла в канцелярском магазине, выбирала для Саида ежедневник. Бесполезная вещь, он никогда не делал записи, но в голову ничего не приходило, что ему подарить.
Последнее время он вел себя необычно. Был молчаливым, уставшим, часто возился с детьми, не трогал меня. Во всех смыслах. Сначала этому факту обрадовалась, но, когда дни превратились в недели, а недели в месяцы, стало обидно. В его жизни вновь появились другие женщины, сделала неутешительный вывод.
Поговорить с ним не решалась, но и жить так уже стало невыносимо. Я все чаще задумывалась о разводе, которого никогда не будет. И очень сожалела, почему мы не простые смертные. Сердилась на наших отцов. Наш брак создан не на взаимном чувстве, а по принуждению, скреплен не только на бумагах, но и перед Аллахом, и договором между группировками боевиков. Я понимала, что, если узнают о том, что мы развелись, уничтожат всех, дай только слабину. Имя моего отца было своего рода защитным амулетом для нас.