Спустя пару минут он успокаивается и просто уходит. Я уже не помню, как добралась до своей комнаты. Просто легла на кровать и уснула тихонько рыдая.
Сегодняшнее утро напоминает обо всем в мельчайших подробностях. Я уснула прямо в этом пиджаке… Почему я его не сняла?
Мирясь с болью в теле поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Постепенно прихожу в себя.
Пиджак. Оцениваю степень его повреждений. Но как только начинаю рассматривать в нос ударяют нотки цитруса и древесины вперемешку с ароматом самого мужчины. По телу сразу пробегает табун мурашек, когда память подкидывает картинки как его пальцы, нежно касались моего подбородка… кажется, что снова ощущаю его дыхание на своём лице…
Я начинаю понимать почему отказалась снимать его… Возможно с этим мужчиной мы больше и не увидимся, но воспоминания, которые он подарил… останутся со мной надолго.
Вещь оказалась очень качественной, повреждений почти нет. Есть несколько трещин по шву, но с этим я быстро справлюсь. Привела пиджак в порядок и повесила в шкаф.
Только сейчас зацепилась взглядом за зеркало. Руки в синяках, губа треснута, щека немного опухла. Подняла футболку, а там… гематома. Опускаюсь взглядом ниже… ногам тоже досталось, помимо синяков есть пару царапин.
Обрабатываю все свои ссадины, наношу гель от ушибов. Сажусь за туалетный столик и начинаю приводить лицо в порядок. Тональный крем и пудра… часто ими пользуюсь даже дома…
Странное ощущение, все вокруг знают, что творит отец, но никто ничего не делает. Даже несколько раз меня ловили, когда я пыталась сбежать, и самолично отдавали отцу. Я давно поняла, люди, которые работают на отца не знают, что такое сочувствие.
В такие моменты я часто вспоминаю маму. В детстве я иногда видела, как она маскирует свои ссадины и синяки разными кремами и тоналками. Тогда я не понимала, что происходит…
Один раз я забежала к ней в комнату как раз в тот момент, когда она пыталась скрыть побои отца. Я была ещё совсем ребенком, но в памяти остались её красные, опухшие от слез глаза, синяки на руках, припухший нос, по её ноге бежала капля крови… Я просто стояла в дверном проеме и смотрела как она замазывает синяки на руках… Спустя пару секунд она заметила меня и улыбнулась:
— Солнышко, ты уже проснулась. — её голос был таким мягким, добрым. Но когда она заметила мой перепуганный взгляд, на секунду растерялась.
— Мамочка, тебе больно?
— Нет, что ты. — она встала с мягкого пуфа и слегка хромая подошла ко мне. — Всё хорошо. Я… — она пыталась подобрать слова. — Я просто… упала…
Она ещё долго говорила какая она неуклюжая… потом и вовсе перевела тему отдав меня няне. Когда мама привела себя в порядок, она снова стала красавицей, она так умело маскировала все побои что трудно было их заметить, особенно будучи ребенком. Но после того случая я постоянно к ней присматривалась…
Мама всегда улыбалась, как бы больно ей не было. Она была самой доброй и понимающей… вела себя так будто у неё всё всегда хорошо. Только с возрастом я поняла, что она пыталась держать меня как можно дальше от отца, поддерживала образ счастливой семьи в моей голове. Но этот образ разрушился, когда мне было одиннадцать… я задержалась после школы, решив прогуляться с подругой… Когда я вернулась домой, отец первый раз меня ударил… дал пощёчину… и в этот момент разрушился тот самый образ «доброго и любящего папы» …
Вздрагиваю, возвращаясь из воспоминаний, когда раздаётся стук в дверь.
Глава 4. Ася
Ася
Дверь тихонько приоткрывается, и я слышу ласковый женский голос:
— Асенька, ты проснулась?
— Да. — в спешке, сквозь боль, накидываю халат, чтобы она не заметила, но поздно…
— Что с тобой? — прикрывает рот руками, подходя ко мне ближе. Сочувствующим взглядом осматривает меня. — Отец снова…
— Всё хорошо. — натянуто улыбаюсь. — Он не сильно…
— Я вижу! — начинает возмущаться. — Когда он успел? Я же была в доме…
— Вчера вечером. — шепчу.
Лидия Степановна с детства со мной. Она была моей няней, знает обо всем что происходило в этом доме, пыталась даже помочь маме, но ничего не вышло… со временем отец сделал её домоправительницей, а для меня она всё равно осталась няней. При ней он меня не трогает. Лидия Степановна старше отца, в редких случаях, она в порыве может высказать ему все что думает, но я знаю, что она его тоже боится… у неё есть дети… внуки. Я до сих пор не могу понять, но отец, как мне кажется, относится к ней с уважением, но и его терпение небезграничное. Из этого дома она не уходит из-за меня. Боится оставить одну…