Что она сказала?.. Я знал, конечно, что Артур идиот, но не до такой же степени!
Смотрю я на весь этот кипиш за столом и не знаю, что мне делать.
Вмешаться? Но это, вроде как семейное дело, Мансуров сам должен разрулить ситуацию. Но я ему, конечно, не завидую.
Я уже сильно сомневаюсь в том, что Эльдару удастся породниться с Голыпиным — с одним из наших инвесторов. Потому что Голыпинская дочка выскакивает из-за стола с возмущённым видом и спешит к выходу.
Но это и понятно, кому такое понравится? Но меня несколько удивляет то, что девушка даже не ставит под сомнение слова этой Евы. Видимо, она всё же неплохо знает своего парня…
Как ни странно, но она единственная, кто так реагирует на случившееся. В то время как Эльдар, и особенно, Ясмина, орут почему-то не на своего сыночка, а на Еву.
Для меня это неожиданно…
Какого чёрта я, вообще, тут делаю? С Мансуровым меня связывали только деловые отношения. Как говорится, бизнес и ничего личного. Но за всё время нашего с ним знакомства я бывал в его доме всего несколько раз, и два моих визита сюда произошли за последние три дня!
Какого хера я сюда вдруг зачастил?!
А причина всего одна — Ева, восемнадцатилетняя воспитанница Мансурова. Восемнадцатилетняя, блять!
Не знаю, почему, но эта малолетка прямо запала мне в душу. А когда я навёл о ней справки, эта девушка стала мне интересна ещё больше.
Выросла она в семье военного, который на пенсии работал охранником у Мансурова. И который, кстати, закрыл Эльдара от пули. Наверное, поэтому мой компаньон после гибели отца Евы взял её к себе. Ведь у той почти никого не осталось из родственников, кроме бабушки. Да и та умерла вскоре после смерти сына.
Краем глаза замечаю, как Ева выскакивает из-за стола и уходит. Эльдар же демонстративно хватается за сердце.
Всё. Пора. Если я сейчас не вмешаюсь, то судьбу этой девчонки решит Ясмина. Она вон уже бросилась собирать вещички своей воспитанницы…
— Эльдар, можно тебя на минутку?
Мансур смотрит на меня таким затравленным взглядом, что мне даже становится неловко.
По всей видимости, он и забыл о моём существовании. Ведь я оказался здесь случайно. Он пригласил меня на званный ужин чисто из вежливости. Но я всегда отказывался, а тут взял и согласился. Что стало неожиданностью даже для меня самого.
— Илья, извини, что так получилось.
— Не извиняйся, лучше, пошли поговорим…
Едва мы с ним переступаем порог его кабинета, как Мансур в сердцах мне выдаёт:
— Что мне теперь с ней делать? Не могу же я выгнать её на улицу!
— На улицу, естественно, не можешь. А вот отправить её в самостоятельное плавание по жизни — спокойно. Как я понял, она ведь совершеннолетняя. А после родителей у неё должна была остаться какая-то жилплощадь.
Мансур почему-то резко мрачнеет. И что-то мне подсказывает, что это вызвано вовсе не его нежеланием отпускать от себя свою подопечную.
— Да, квартира была… — Эльдар многозначительно шевелит бровями и почему-то молчит.
— В смысле, была? Её сейчас нет, что ли?
— Я её продал… Понимаешь, мне тогда срочно понадобились деньги. Артур влип в очень некрасивую историю, да ещё Ясмина всю плешь мне проела со своим гостевым крылом… В общем, трёхкомнатная сталинка в Хамовниках покрыла все мои расходы.
Я невольно уставился на своего компаньона так, будто увидел его впервые.
Ещё бы, конечно, покрыла! Это как минимум тридцать лямов… Ни хрена себе, опекун! Хотя, чего я удивляюсь? Знал же, кого беру в совладельцы…
В то время у меня было всё настолько хреново, что я опасался прогореть. На лечение Любы требовалось столько, что я едва сводил концы с концами. Моя компания в то время только развивалась, и прибыли на все расходы не хватало.
Тогда-то на моём горизонте и нарисовался Мансуров.
Жалею ли я сейчас о том, что у меня появился бизнес-партнёр? Да, жалею.
Был ли у меня тогда другой выход? Нет, не было.
Но я и тогда прекрасно понимал, что моральный облик Мансура оставляет желать лучшего. В то же время я и сам далеко не белый и пушистый… Но отобрать квартиру у сироты — это уже за чертой, которую нельзя переступать.