Демонстративно вожу пальцами над столом, будто в задумчивости выбираю, что мне стоит съесть.
Карим мне не нравится. И дело даже не в том, что он сейчас намеренно пытается царапнуть меня, вскользь упоминая многочисленных пассий моего уже теперь супруга. С лёгкой улыбочкой наблюдает, какую же реакцию я сейчас выдам.
Нет, он просто не нравится мне, и всё. Расспрашивать, что там была за Инна, тем более откровенничать или пыжиться, пытаясь выдавить из себя красивую историю, я не собираюсь. Пусть Максим сам разбирается со своим гостем.
Выбрав фруктовое канапе, откидываюсь на мягкую спинку кресла и надкусываю виноградинку.
- Хотя, о чем это я... – не дождавшись ответа, Карим продолжает задумчивый монолог. – провернуть такое - вполне в духе Макса. Он бы не стал делать тайны из девушки для развлечений. Но, когда всё становится серьезно, Макс делается на редкость скрытным. Наверное, боится, что уведут. Первую жену он тоже от меня долго прятал...
Он улыбается, а мне почему-то не до смеха. Волевым усилием заставляю себя проглотить виноградинку и не закашляться.
Почему-то эта новость меня ошарашивает. Вообще-то мне хотелось бы заранее знать, что мой муж уже был женат.
Карим не сводит с меня пронзительных глаз, сканирует, как рентгеном.
- Он же рассказывал тебе про первую Анну?
Понятия не имею, о чём он говорит. Но, стараясь сохранять лицо, небрежно киваю.
- Да, конечно.
- Вы даже похожи чем-то. Такое же имя, каштановые волосы, большие голубые глаза, живая улыбка - он умолкает, пока я сосредоточенно пытаюсь рассмотреть пузырьки в стакане с минералкой. – Надеюсь, тебя не постигнет её судьба. Бедная девочка...
Он грустно вздыхает, и я не очень понимаю, к кому именно относится последняя фраза. Молнией проносится мысль, что я в лапах Синей бороды, специализирующегося исключительно на Аннах.
- А вы, Карим, давно знаете с Макса? – С деланой ленцой протягиваю руку за мандарином и вонзаю ногти в кожуру, чтобы скрыть злость. - Он мне про вас тоже ничего не говорил. Стоит ли расценивать это, как знак серьезности вашей дружбы?
- Хм... А первая Анна была тихой и нежной девочкой. – Язвительно подмечает Карим. – Но нельзя не признать, вкус на женщин у Максима отменный. И выбирает он один типаж...
Посматриваю на часы. Когда же он заткнётся?
Оборачиваюсь, и с облегчением наблюдаю, как Максим идёт к нашему столику.
Своим появлением он спас своего мерзкого друга. Если бы ещё раз я услышала что-то про «первую Анну», то залепила бы Кариму мандарином в глаз. Или ногой в пах, он сидит как раз напротив, и я уж постаралась бы дотянуться.
- Анюта, наверное, нам пора... – Нагнувшись над моим креслом, Максим с придыханием шепчет мне в шею.
Краем глаза взглянув на Карима, вижу, как он иронично приподнимает бровь. Наверное, не будь тут Макса, он бы уже делился ценным воспоминанием о том, что и первую жену он называл исключительно «Анютой».
- Да, конечно! – живо выбираюсь из-за стола.
Сейччас я, действительно, не против отправиться с Максом хоть на край света. Лишь бы не оставаться рядом с этим душнилой.
- Карим, прости. Не терпится остаться с женой наедине. - Приобняв меня за талию, нежно целует в висок, а я выдавливаю из себя подобие счастливого смеха. – Пригласи ребят, кого хочешь. Отмечайте, а мы тоже найдём, чем заняться.
Прижав меня к своему бедру так плотно, что мои ноги еле касаются земли, полувоздушным способом, тащит меня не к выходу, а к лифтам.
- Что ты делаешь! – Верещу возмущенно, ботаясь под мышкой. – Куда мы?
- Больше страсти. – Шикает на меня. – В номер, конечно. Нужна правдоподобность. Иначе завтра по всему городу разнесётся, что супруги Аверинцевы чуть не прибили друг друга. И первый, кто не должен ничего заподозрить - Карим.
Нетерпеливо клацает по кнопке лифта. И пока зелёные цифры отчитывают путь с двадцатого этажа, разворачивает меня к себе, ладонью нажимает на затылок и впивается в мои губы.
От неожиданности дыхание перехватывает. Дрожа всем телом, вжимаюсь в него.
Здесь же камеры. Должно быть достоверно. Все правильно...
19. Почему?
Максим прикладывает электронную карту и дверь с лёгким щелчком распахивается.
- Проходи.
Делаю робкий шаг за порог, пока Макс не видит моего лица, прижимаю к горящим губам ледяные пальцы. И сейчас я благодарна своему свадебному длинному платью, под подолом которого не видно, как дрожат ноги.
Я всё ещё в перманентном шоке после злосчастного поцелуя. Сердце колотится, как у пойманного воробушка и я злюсь на свою слабость и бессилие.