И дело не только в её настырном допросе.
Едкая, въедливая, будто специально выводит меня. Но иногда через её маску капризной стервы прогладывает испуганная девчонка, и тогда меня просто накрывает. Хочется схватить её в охапку, прижать к себе и не отпускать.
Я сказал ей тогда, в машине. Не хочу больше рисковать своим сердцем. И это правда.
Хлопнув дверью спускаюсь вниз по лестнице. Не на лифте. Не сейчас.
Через окна лестничного проёма в глаза бьет свет прожекторов. В ушах возникает гул вертолётов, и я снова вижу залитую прожекторами поляну, спецназ, бегущий между нарядными шатрами и обалдевшие лица гостей.
Это была идея Карима - пригласить всех на мою свадьбу, собрав в одном месте, и я с ним согласился. Что может быть невиннее, чем приглашение с сердечками на конверте? Только никто из гостей не знал, что мы с Нютой уже были женаты, а шатры, музыка и цветы – простой антураж. Криминальный мир тогда охренел от такой наглости, особенно, когда мы разделили с Каримом общак.
Но совесть меня не мучает, даже сейчас. Наркоторговля – для слабаков, и мне ничуть не жаль тех жирных, липких гостей, которым спецназ закручивал руки и в прямом смысле укладывал лицами в салат. Может быть повязали кого-то лишнего, кто-то ушёл, кто-то не принял приглашение. Но шума было много.
Все остались при своих – кто-получил генерала, мы с Каримом неожиданно и быстро разбогатели.
Только никто не знал, что Нюта этой показушной свадьбой подписала себе смертный приговор. И погибла она из-за меня. Карим отошёл в сторону, ему не полагалось возмездие, потому что он - всего лишь партнер. А мне пришлось исчезнуть. Никто не знает, что я не погиб тогда, три года назад. В машине, которая неожиданно потеряла управление и сорвалась с эстакады. Вместе с молодой женой...
Я даже не был на похоронах, потому меня не пустил Семён Кочетков - Сэм, мой друг и врач. Онколог-гематолог, который несколько лет назад обнаружил у меня лейкоз и обещал стойкую ремиссию. Только все вернулось, в самый неподходящий момент.
Из клиники я вышел другим человеком. С другой фамилией, другими привычками и даже другой группой крови.
И у моей бизнес империи сейчас два лица. Карима знают все. Меня – никто.
Спустившись в бар, прошу налить виски. Делаю глоток и прикрываю глаза.
«Угрожает ли мне что-нибудь рядом с тобой?»
Я хотел ответить ей честно – не знаю. Но почему-то не смог.
У меня девять жизней, как у кошки. Но людям, которых я люблю, фатально не везёт.
21. Счастья вам!
В номер я возвращаюсь под утро. Бармен оказался неплохим парнем, немногословным и тактичным. И знает толк в своей работе.
Стараясь не шуметь, осторожно прикрываю за собой дверь. Даже снимаю ботинки, чтобы звуки шагов не разбудили мою новообретённую жену.
Если она, конечно, не сбежала.
Усмехаюсь, увидев Анну мирно спящей на кровати. Кто бы сомневался, что она не пойдёт спать в джакузи. Я бы очень удивился, если бы нашёл её в уютном гнёздышке из полотенец.
Лежит, свернувшись комочком, прямо в халате и одноразовых тапочках, поверх покрывала.
Нехотя признаюсь себе, что она смотрится очень трогательно и по-домашнему, даже в такой неудобной позе. Ладошка подпирает щёку, изящные лодыжки скрещены. Локоны волнами лежат на плечах и шее, почти прикрывая лицо.
Халатик на груди немного распахнулся, и на этот скромный вырез я откровенно залип. Внутри досадно засвербело. Ну почему она моя договорная жена? Была бы эскортница, даже секретарша... Чтобы после легких и необременительных отношений подарить ей что-нибудь на память и забыть навсегда.
Но ведь с этой хрен так получится! Стареешь, Макс, становишься сентиментальным. Тебе нельзя привязываться ни к кому. Даже кота нельзя завести.
Съездим на свадьбу к её сестре, через год разведемся. Мне – земля и поддержка Верещагина, ей – свобода. Никаких проблем.
Волевым усилием заставляю отвернуться от неё и шагаю в ванную.
Может быть я надумываю, но мне кажется, что здесь ещё стоит её тонкий девичий запах. Наверное, это от свадебного платья, которое она небрежно зацепила на полотенцесушитель.
Грустно смотрю на огромное белое навороченное корыто с кнопочками. Вот и спи сам, как тупой грязный баран, в джакузи! Сам знал, на что идёшь!
Она же всё наборот делает... Только один раз дала слабину, когда не было в ней колючести и этого непробиваемого взгляда. Тогда в машине. И то из-за отца.
Со злостью хватаю с верхней полки все имеющиеся полотенца и швыряю их в грёбаное джакузи. Конечно, промахиваюсь и сбиваю какие-то пузырьки, которые с грохотом валятся на кафельный пол.