Нежно беру ладонь в руки, и не узнаю, посиневшие лунки, всегда такие ухоженные пальцы выглядят сморщенными и старыми. Не может быть, чтобы это был он!
- Что с тобой сделали, папа! – Я бьюсь, хочу прижаться к нему к груди. Так он услышит меня, встанет и скажет что-нибудь явзительное, как он может. Но Макс удерживает меня.
- Ты ничем не поможешь ему сейчас.
- Погоди, подрываюсь с места. Где врач? Кто его лечит?
Молодой врач подходит ко мне, вежливо пытается взять под локоток.
- Пройдёмте ко мне в кабинет. Подробно обсудим состояние вашего отца...
- Нет, - кричу я, - что с ним происходит. Это просто инфаркт. Люди и после трёх инфарктов ведут нормальную жизнь. Что вы сделали с ним? Такого не должно было происходить!
Макс подходит и встаёт за моим плечом внушительной горой.
- Быстро тащи свои бумажки сюда, Айболит, - рявкает он на молодого врача.
- Это не положено... Пройдёмте в кабинет, обсудим...
- Тащи, быстро, я сказал...
Тот исчезает, как будто его сдувает ветром, и появляется через пару минут, неся в руках историю болезни.
- Вот, как видите, вызов поступил вчера, около 16 часов. Помощь была оказана своевременно...
- Дайте сюда, - вырываю из его рук бумаги, быстро листаю страницы. – Вы вкололи ему гепарин, морфин. Почем невролог его не смотрел?
- Врача не было на месте.
Издаю протяжный стон:
- Почему вы не сделали пациенту МРТ головного мозга, когда привезли на место?
- Не было показаний. К тому же направление на МРТ даёт невролог...
- Не было показаний? – я готова отхлестать этого юного хлыща по лицу этими мелко исписанными листочками. - Вы упустили инсульт! Вы же врач, понимаете, что это часто следует одно за другим, ну что вам стоило?
- Да, у пациента инфаркт, с осложнениями...
- У него еще и инсульт, будто не знаете этого. Он же в коме! Вы с ума сошли!
Листаю карточку дальше. Несколько строчек замалевано белых штрихом, и поверх коряво выведены названия препаратов. И чем больше я вчитываюсь, тем больше не могу поверить своим глазам.
- Здесь написано, что ему капают антиаритмики, – стучу ногтем по замараной строчке. Если я не ошибаюсь, ему ставят амиадорон. Вы искусственно создали пациенту такую тахикардию, что странно, что он не взлетел на Луну.
- Девушка, вы что, врач? Какое право вы имеете подвергать критике наше лечение. Вашего отца лечат в соответствии с клиническими рекомендациями.
- Анюта, успокойся! – Макс ласково гладит меня по спине. – Ты слишком возбуждена и переживаешь за отца. Иногда, это просто злой рок.
Я отхожу в сторону и прижимаюсь лбом к холодной стене. Прокручиваю в голове все, чему меня учили в меде. Нет, я что-то путаю. Или нет? Это было давно, я не доучилась, а сейчас устраиваю истерику на ровном месте.
Но в сердце разливается липкая тревога. Я не должна была видеть запретные при инфаркте препараты, а то, что бумаги оказались в моих руках – так это для того, чтобы успокоить взбалмошную истеричку, за плечом которой стоял грозный мужик. Кто мог подумать, что истеричка разбирается не только в методах прикладывания подорожника.
Макс подходит и трогает меня за плечо.
- Все хорошо?
- Я не уверена, – шепчу, чтобы никто не услышал, - но мне кажется, они сделали все, чтобы убить его. Все одно к одному, понимаешь? – С мольбой смотрю ему в лицо.
В тепло-карих глазах мужа мне сейчас чудится стальной блеск.
- Может быть ты и не ошибаешься, но успокойся, прошу тебя. Иначе мы ничего не выясним.
Уткнувшись в его рукав всхлипываю, и согласно киваю.
Молодой врач деловито засовывает руки в карманы:
– Господин Верещагин у нас на особом счету, у него личная медсестра, его лечение на контроле лично у Андрей Владимировича Симакова – светила медицины. Если Андрей Владимирович не справится, то... – разводит руками. - Вы не переживайте, подлечим, скоро выйдет, будет, как новенький...
- Это ты у меня будешь, как новенький, когда переломы срастишь. – Макс приподнимает щуплого врача за грудки и прижимает к стеклянной стенке. Смотрит на его бейджик и вслух читает - «Семён Андреевич Симаков», ну надо же какое совпадение. Интересно, медсестра тоже ваша родственница? Слушай, Андреевич, веди нас к папочке.
Будь я одна, я бы не решилась на скандал, отстаивать правду. Возможно, молодой врач убедил меня, что новые методы медицины сейчас так далеко ушли вперед, что я только наврежу своими вмешательствами. Но я вижу состояние отца, он не должен быть в коме после инфаркта. Он должен улыбнуться мне и рассказывать, что всё будет хорошо.