- Ты мужественно прошел операцию по вырезанию аппендицита?
- Ну вот, ты язвишь, значит, приходишь в норму, - наклонившись ко мне, целует в нос и снова устремляет ничего не выражающий взгляд в потолок. – Нет, всё было не настолько серьезно. Всего лишь острый лимфобластный лейкоз.
- Да ла-а-адно, у тебя была лейкемия? – С интересом скольжу взглядом по рельефным очертаниями заброшенной за голову руки, гордому профилю. - Никогда бы не подумала.
- Ты же не считаешь, что на мне должно стоять клеймо или что-то в этом роде? - Уголок его рта ползет вверх, но голос серьезный.
- Нет, я как раз знаю, что это такое. Я проходила практику в детском стационаре, я помню всех этих малышей. Может быть из-за того, что я никогда не смогу забыть их лиц, я и не смогла работать в медицине. Каждый день я шла на работу и спрашивала себя, за что это им?
- А я вот как раз знал, за что это мне. Дел я натворил достаточно к тому времени. И судьба наказала меня от души за всё, что я сделал. Сначала вернулась болезнь, потом погибла Нюта. И я даже не мог быть на её похоронах. – В его голосе такая горечь, что я невольно чувствую ревность к этой женщине. Интересно, горевал ли он также бы обо мне?
- Так в чём же чудо? В том, что ты не сошёл с ума?
Макс ухмыляется.
- Нет, мне было так плохо, что даже свести с ума меня было затруднительно. Я просто лежал и мечтал скорее сдохнуть. Но мой друг, Сэм, настоял на пересадке костного мозга. Люди ждут своего донора годами, а мой нашелся в базе будто ждал меня там. Причём его данные в реестре были совсем свежие, он будто чувствовал, что мне нужна помощь.
- Это редкость, да... – понимающе киваю. – Люди должны подходить друг другу, как генетические близнецы. Даже родственники не подходят. – Надеюсь, ты отблагодарил своего спасителя?
- В том-то и дело, что нет. Два года мы не должны знать ничего друг о друге, мы можем поддерживать связь только через реестр, обмениваться ничего не значащими сообщениями. Встречи запрещены. Но срок истек, у меня появилась ты, и как-то всё закрутилось... Но я найду этого парня. Хотя он и порядочная свинья, ни на одно мое сообщение не ответил. Может занят, может из другой страны. Но мне хочется верить, что он жив, и с ним все в порядке. Обязательно найду этого засранца и отблагодарю! Он спас мне жизнь, за это ничего не жалко!
- А почему ты думаешь, что это был парень?
- Это здоровый мужик, по другому и быть не может! Я не силен в этих медицинских терминах, но его клетки показали моему раку, где раки зимуют...
- Приживаемость после трех недель составила 97% и повторная трансплантация не потребовалась... – говорю будто сама себе.
- Погоди, - привстаёт на локтях Макс, - откуда ты знаешь?
- Лежи здесь, - хриплю я и вскакиваю с кровати.
Сердце колотится где-то в висках, вспотевшие от волнения ладошки скользят по перилам, я прыгаю через ступеньку.
Я не верю! Я не верю в такие совпадения!
Бегу наверх, на чердак, где хранится всякий хлам. В том числе мой старый маленький ноутбук.
Протираю с него пыль дрожащей ладошкой и, молясь всем богам, чтобы он включился, втыкаю его в сеть прямо в коридоре – в ближайшую розетку.
Медленно, с жужжанием, ноутбук загружается, а я тарабаню пальцами по крышке.
Это самые долгие тридцать секунд в моей жизни.
20% загрузки....
Тогда, два года назад, я стала реципиентом для одного из тех несчастных малышей, как я считала.
Мне было невыносимо ставить капельницы этим угасающим деткам, хотелось помочь им хоть что-то.
60% загрузки...
«Не привязывайся к ним, не думай об этом» – твердили мне старожилы. А я не могла. Кровь на донорство сдавали все студенты медики, но подошла только моя. И мне немного грела душу мысль, что я смогла спасти хотя бы одного из этих бедолаг.
95% загрузки... И я как завороженная смотрю на крутящееся на экране колесико, будто оно уже знает ответ.
Я не заходила ни разу в реестр, мне было страшно узнать, что мой реципиент мог не выжить. Оптимистичного сухого сообщения о благополучной трансплантации мне хватило, чтобы тешить себя надеждой, что маленький пациент где-то бегает на радость родителям. Больше я знать ничего не хотела, слишком часто видела случаи регресса.
100%
Старенький ноутбук, дружелюбно моргнув, наконец-то включается. Пароль реестра доноров он вспомнил автоматически, слава богу! Сама я не смогла бы его ввести даже под пыткой.
Свернувшись в неудобной позе на лестнице, прижимаю к себе драгоценный ноутбук, надеясь, что он порадует меня ещё немного и не отрубится в самый неподходящий момент.
С замиранием сердца кликаю в личном профиле реестра на папку с входящими письмами и среди кучи старинных рассылок нахожу письма Макса.