Не выдержав, закрываю глаза и сжимаю лицо ладошками.
Бывает! Такое бывает!
Мне хочется схватить ноутбук и побежать в комнату, прочитать их вместе с мужем – радоваться и переживать вместе, но я боюсь, что отключения от сети мой старичок не выдержит. Поэтому, смахивая слёзы с щеки, читаю письма в гордом одиночестве. Может быть, так и лучше, не стоит смущать моего брутального муженька.
Писем немного – всего три, но они такие живые и искренние. Улыбаюсь, когда Макс зовёт меня в сауну, на рыбалку и планирует пожать руку моему отцу за то, что он воспитал настоящего мужика.
Это письма другого Макса, совсем не того, которого я увидела с надменной миной в салоне свадебных платьев. Это был настоящий, живой и искренний человек, прошедший через потери, разочарования и сумевший сохранить волю к жизни.
«Спасибо тебе! Если бы не ты, я бы сдался!» - читаю в одном и его писем.
Двухлетний срок тайны донорства истек. Я знаю, что у Макса другая фамилия, мне говорил об этом Арман, да и сам Макс этого не скрывал.
Максим Соболев.
Хм... Хорошая фамилия, я-то думала, он какой-то Зулупонский или Попоносов. Мог и не менять. Но его дело. Я рада, и я горжусь, что ношу теперь его фамилию, будь он хоть Соболев, хоть Аверинцев.
Забыв про ноутбук, несусь к Максу, он должен узнать всё! Представляю, как он удивиться. Он же думает, что я здоровый мужик!
Распахиваю дверь и с самым невинным видом интересуюсь:
- Расскажи-ка мне дорогой мой муженёк, что за «цыпочки», с которыми ты хотел познакомить своего брутального реципиента в баре «Красная роза»
Его изумленное и счастливое лицо – лучшее, что я видела в жизни.
32. У нас могут быть дети?
Макс
Я молча подхватываю её, прижимаю к себе, и несу на кровать.
Нависая над ней всем телом провожу рукой по её волосам и ласково шепчу:
- Я, как будто, знал...
Целую её долго и глубоко. Неторопливо пропуская через пальцы шёлковые пряди. Иногда прижимаюсь носом к её шее и втягиваю доводящий до исступления аромат.
Возможно, Ане странно, что на меня её новость не произвела впечатления космического чуда, её до сих пор потряхивает от волнения и я поцелуями стараюсь стереть её страх, одиночество, боль, разочарование – всё плохое, что было в её жизни.
Больше с ней ничего не случится, потому, что есть я.
И мой внутренний зверь давно чувствовал что-то свое, родное.
С первого взгляда, как только увидел её там, в магазине... Уже тогда готов был убить за неё, голыми руками разорвать любого, кто покуситься.
Метался, переживал. Списывал всё на похоть, но нет... Всё глубже. Это необъяснимо.
«Моя девочка, только моя» - хрипло шепчу ей.
Я никуда не тороплюсь, мы нашли друг друга и у нас впереди целая вечность.
Но я сам понял все по её учащенному дыханию, обвивающим шею рукам, прижимающемуся телу.
Она широко распахивает глаза и это будит во мне такие тёмные инстинкты, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взять её прямо сейчас, грубо и властно. Но усилием воли заставляю себя сдержаться и тихо спрашиваю:
- Да?
Закусив нижнюю губку, она кивает, а потом притягивает меня и выдыхает: Да, Макс, да...
Внутри будто проворачивается что-то громоздкое несколько раз. Если бы можно было умереть от нежности, я бы это сделал прямо сейчас.
- Я сам, девочка моя. Не торопись, – шепчу, скользя губами по коже.
Она вздрагивает, изгибается волной и одна только мысль о том, что всё происходящее сейчас с ней у неё в первые, и виной этому он один, заставляло с удвоенной силой бежать кровь, дурит голову до состояния ликования.
Не помню, как стягиваю джинсы, рву рубашку. Мои пальцы должны сейчас скользить по ее телу, а не путаться в непослушных пуговицах.
Стягиваю лямку сарафанчика с её плеча и припадаю губами к ключице. Слушаю её дыхание, скольжу губами по коже и едва не теряю голову от того, как чутко отзывается она на каждую мою ласку.
- Не бойся, - шепчу ей, чувствуя, как она дрожит. – Просто дай мне себя.
Её ногти впиваются в мои плечи, и я замираю, давая привыкнуть к моей тяжести. Она дышит скомкано и прерывисто, и, подавшись вперед, я выпиваю её вздох, похожий на стон. Её тело вытягивается струной, а я, как в бреду шепчу её имя, повторяю его снова и снова.
Одуряющее, полубезумное состояние, заполняющее до краёв.
Осторожно опускаюсь на локти и упираюсь мокрым лбом в её плечо. Не смотря на бешено колотящееся сердце поднимаю голову и мягкими губами снимаю капли пота с её лба.
***
Мы лежим, сплетя руки, на кровати. У нас два сердца, но бьются они в унисон.
Ласково провожу по волосам и в сотый раз шепчу: «Моя девочка».