Я не выдерживаю. Притворное заступничество мачехи выводит меня из себя.
- Заткнись, лживая тварь, – произношу на выдохе и поднимаю глаза от тарелки.
Впиваюсь в Инессу взглядом.
Отец застывает с открытым ртом, мачеха тянется за салфеткой.
Промакивает уголок глаза.
- За что ты так со мной? – громко всхлипывает.
- В этом доме я привыкла говорить то, что думаю. – Дерзко вздергиваю подбородок. - Так было до появления здесь двуличных захватчиков, которые сладко поют в уши...
- Неблагодарная! – Отец, привстав, шипит в ярости. – Не смей так говорить о моей жене. Если бы не она...
Пока он хватает ртом воздух, пытаясь подобрать нужные я слова, я ровным голосом продолжаю.
- Пап, они это специально подстроили. Ты не понимаешь?
Я спокойна только внешне, внутри все кипит от возмущения и обиды. Это же была чётко спланированная провокация. Да, я была не в восторге от свадьбы, но они грамотно добавили последний штрих, чтобы вывести меня из себя.
Вытираю о коленки мокрые от волнения ладошки и не мигая смотрю на отца. Он так и стоит, зависнув над столом. Видимо, в шоке от моей наглости.
- Милый, главное, не нервничай. Тебе нельзя. – Мачеха, ласково поглаживает отца по плечу.
Отец вновь садится на стул.
Делает глубокий вдох, и в поисках поддержки заглядывает ей в глаза. Инесса едва заметно кивает.
Чёрт, они уже о чём-то договорились. Вот сейчас мне становится реально не по себе.
- В твоих скандалах всегда кто-то виноват, правда? – Отец переводит взгляд на меня и подозрительно прищуривается. – Всегда тебя вынуждают, а ты – вся в белая и пушистая. Но в этот раз, Анна, ты превзошла саму себя!
- В смысле? Твоя ненаглядная Инесса подложила свою дочь под Эда прямо перед свадьбой. Надо было просто попросить, я бы отдала этого похотливого мажора сестричке, и обошлось бы без скандалов.
Ухмыльнувшись, зеркалю позу отца. Тоже откидываюсь на стуле и скрещиваю руки на груди. Раздражение ползёт из меня колючими иглами.
- Прекрати врать и выкручиваться! Сколько можно! – Отец в сердцах сбрасывает руку Инессы, но та не сильно расстраивается. Сидит с мерзкой приклеенной ухмылочкой. - У тебя не получится нас поссорить, ты еще не поняла?
- Думаешь, я сейчас клевещу на твою новую семью? – Удивленно вскидываю бровь.
- Милый, не принимай близко к сердцу, прошу тебя. У девочки сложный период, мы же говорили об этом. Она выстраивает границы...
- Засохни, гербарий... – вяло бурчу я. – Слушать этот бред невозможно.
- Аня, ты достала своими фокусами! – Отец грохает по столу кулаком. – Я нашёл тебе подходящую партию. И только попробуй опять сорвать свадьбу!
- Мамочка новая, новая сестричка и новый жених. Класс! Знаете что, а пойду я отсюда.
С грохотом отодвигаю стул, снимаю с колен салфетку и скомкав, швыряю её в Аглаю.
- Куда ты? А ну сядь! Я не закончил!
- На кухню, за колбасой. А вам, - обвожу взглядом присутствующих, - приятного аппетита.
Слышу, как за моей спиной мачеха выдает очередное дельное замечание:
- Я же говорю, милый, Аверинцев сможет её приструнить.
Дорогие читатели!
Спасибо за тёплый прием. Мне очень приятно.
Если история находит в вас отклик - поставьте звездочку!
Это так приятно, вы бы знали ❤️❤️❤️
5. Это было в другой жизни
Сижу на табуретке и пялюсь на холодильник, где магнитом прилеплено меню на завтрашний день.
Завтра папины сосуды будут очищать брокколи, тыквенный суп и гречка без соли на пару. Под этим гастрономическим разнообразием размашистая надпись: согласовано.
Морщусь при виде этих загогулин и мрачно откусываю колбасу прямо от палки. Плевать я хотела на этикет, защиту животных и холестериновые бляшки. Я просто рада, что для персонала в нашем доме есть вредная и съедобная еда.
Привстав разглядываю ярко-синий магнитик. Перестаю жевать и щурюсь, чтобы лучше присмотреться.
Не может быть! Неужели тот самый?
Бросив надкусанную колбасу, подхожу ближе и снимаю с дверцы керамического дельфина на черной магнитной пуговке.
Меню с тихим шелестом падает на пол, и скользит под холодильник. Там ему самое место!
Разложив дельфина на ладошке, поглаживаю его пальцем.
- Привет, - говорю ему. - Я и забыла, что ты существуешь.
Я помню, как мы покупали этот магнит с мамой на Крите. Двенадцать лет назад.
Это было за год до её смерти...
Как давно это было. В другой жизни.