Может быть, это шутка Аньки или кого-то из её дружков?! Проверяют, можно ли вернуться на вечеринку?
Или просто решили подшутить, напугав меня до дрожи?
Но кое-что меня настораживает. Если бы это звонила Анька или кто-то из её дружков, на заднем фоне слышались бы сдавленные смешки, писк или просто музыка.
Но сейчас не слышно ничего, кроме… глубоких вдохов и размеренных выдохов. Медленные, очень глубокие, едва слышные, но я чувствую их каждой клеточкой кожи и покрываюсь мурашками внезапного озноба.
Испуганно озираюсь по сторонам и на всякий случай задёргиваю шторы в комнате. Мне кажется, что на меня кто-то смотрит издалека… Напряжение становится очень сильным, приподнимая волоски на коже.
— Это дебильная шуточка!
Голос стал высоким и испуганным, как у малолетки, испугавшейся воображаемого монстра в темноте.
Я сбрасываю звонок и осторожно кладу телефон на тумбочку, размышляя, что мне делать с внезапно свалившимся на голову опекуном.
Как поступить? Моя голова лопается от мыслей. Я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным и просто не знаю, как реагировать на недавние события.
Надо бы поговорить. Но с кем? Юрист чётко дал понять, что лазеек нет и быть не может. Остаётся только терпеть долгих три года и быть покладистой.
Но я же хорошо воспитанная и очень приличная девушка. До того приличная, что просто тошно.
Один раз устроила вечеринку и то неудачно.
Меня поймали в неудачный момент и сразу же заклеймили званием «распутной девицы». Вероятно, именно поэтому друг отца решил восстановить пробелы в воспитании муштрой.
Как подумаю, что меня ждёт впереди... Бр-р-р-р… Наверняка Темирхан заведёт привычку будить меня посреди ночи и засекать время, необходимое для переодевания. Будет держать горящую спичку.
А чего ещё можно ожидать от такого, как он?!
Ничего хорошего!
Глава 7.2
К тому же меня насторожил разговор Темирхана. Как будто речь шла не о совсем законных делишках.
И чему меня может научить такой — деспот, самодур, связанный с криминалом? Похоже, папа был совсем плох, если решил доверить меня ему.
Я же и сама могу неплохо справиться со всем. Кроме папиного бизнеса. Тут уж я действительно полный ноль, даже отнекиваться не стану. Выбранная мной профессия далека от мира цифр.
В общем, ничего хорошего в Темирхане нет.
Кроме, разве что, его упругого зада.
Темирхан — мужчина в возрасте, но его крепкий зад даст фору задницам большинства студентов, учащихся со мной на одном курсе.
Говорю как художник, исключительно, с позиции рассмотрения тела опекуна в роли модели. Вышло бы неплохо…
Пальцы зачесались набросить на этого мужчину просторную тогу, чтобы ткань свободно обтекала скульптурные мышцы.
Уф, не о том я задумалась! Нужно решать, как выбираться.
Но решение упорно не приходит в голову.
Придётся заняться уборкой. Мне самой неприятно, что дом папы превратили в свинарник. Осмотрев поле крушения, стону вслух. Изверги даже распотрошили папин элитный бар! Там же каждая бутылочка была на счету — презенты от друзей, партнёров по бизнесу…
Не знаю, с какого бока подступиться к уборке. Это же море без конца и края… Смахиваю горячие слёзы пальцами.
— Диана, вам помочь?
Отрицательно машу головой.
— Спасибо, Нина Олеговна, но новый барин запретил, — не могу удержаться от язвительности.
— Темирхан, — недовольно качает головой Нина Олеговна.
Ей около пятидесяти, она заведует уборкой в доме. В доме папы не так много прислуги, я знаю всех по именам. Некоторые служат очень давно, как начальник охраны — дядя Саша, или повариха — Оксана.
Нина Георгиевна работает на отца не так давно, всего полгода. Я не успела с ней сдружиться, но держусь всегда вежливо.
— Вы знали, что он приедет? — прямо спрашиваю я.
— Новый барин запретил рассказывать, — в тон мне отвечает Нина Георгиевна и уходит.