- Давно болит? — сидит, записывает что-то в карточку.
- Давно. Как Лёля уехала, так и заболело. — совсем опустила голову.
Здесь доктор Фридрих откладывает карточку, хмыкает и, улыбнувшись, произносит:
- Я-то думал что-то серьёзное. Эх, артистка ты. Но у меня есть лекарство от твоей боли в сердечке. — загадочно улыбаясь, проговаривает он.
- Какое? - Софи резко напряглась и вытянулась по струнке, округлив глаза.- Неужели укол?
- Нет. Это лекарство лучше любого укола. — поворачивается и, щёлкнув двумя пальцами, произносит громко,— Сим-салабим дверь, откройся.
Я открываю дверь, широко улыбнувшись, захожу в палату, присаживаюсь на корточки и распахиваю руки.
- Лё-ё-ё-ля-я-я-я-я.— несётся она ко мне с криком и чуть не сносит меня с ног.
- Моя принцесса. Как же я соскучилась.— слёзы текут сами собой.
Обхватываю её маленькое личико ладонями и расцеловываю.
- Лёля, обещай, что ты больше не уедешь. — глазки красные от слёз.
- Я теперь всегда буду рядом.
Доктор подходит и произносит:
- Оль, не стойте у дверей. Пройди к её постели. Посидите, пообщаетесь. Мне пора дальше вести обход. — хлопает меня по плечу и уходит.
- Спасибо! — говорю ему вслед. Он кивает и закрывает за собой дверь.
Беру Софи за руку и веду к её постели. Мы садимся и, обняв друг друга, сидим и молчим. Заряжаем друг друга своей силой и любовью. Когда она рядом, на душе спокойно, будто ничего не произошло и не было этих трёх лет.
- Лёль, я нарисовала рисунок.— достаёт его из-под подушки, а там мама, папа, она и я.
Я с трудом сдерживаю слёзы. Не хочу расстраивать сестру.
- Помнишь, как мама нам пекла блинчики? Кто-то любил их воровать...— смотрю косо на неё улыбаясь.
- Ну я же не виновата, что они были такие вкусные, — с довольным видом гладит она свой животик. А потом чуть тише добавляет, — Я бы всё отдала, чтобы она была жива.
Сижу и размышляю над словами сестры. Получается, мы все, родные. Опять начинает мутить от этих мыслей. Встряхиваю голову. Хватит думать об этом. И я перевожу тему:
- А давай мы сходим погуляем? Я только переоденусь. А то на улице снег. Не комильфо в платье гулять.
- Давай. Сестра, а ты решила все дела, о которых говорила?
- Пока не совсем. Но скоро. Чуть-чуть осталось. А что такое?
- Просто я хочу домой.
- Скоро, очень скоро. —обнимаю её.
Да-да. Очень скоро я сверну кому-то шею!
32 глава
Ольга
Пообещав сестре, что я ещё вернусь, вызываю такси и, забрав вещи, еду в дом, где когда-то были мама, любовь, тепло и уют. А теперь там всё мёртвое. Даже отец, которого я сейчас приеду и лично придушу.
Машина останавливается около входа. Мне помогают вытащить чемоданы, и я, расплатившись с таксистом, направляюсь к двери своего бывшего родительского дома, и, скорее всего, теперь останусь в нём навсегда.
Подхожу к двери и громко-громко стучу. Слышу медленные шаги и вопрос:
- Кто там?
- Это я.
- Кто я?
- Открой двери и увидишь. — столько яда во мне ещё никогда не было
Дверь открывается, и перед моими глазами появляется он — мой папа!
- Оля? Что ты здесь делаешь? — возмущается он.
- Приехала сказать тебе, что ты живёшь последние минуты!
- Не понял.
- Выбирай, какую смерть ты себе хочешь?— иду прямо на него.
- Ты можешь объяснить, что происходит? Какая ещё смерть? — срывается на крик.
- А ты забыл, зачем отослал меня в Россию? Напомнить? — начинаю его лупить ладошками.
- Дочка,— закрывается от меня руками и пытается бежать,— ты о чём? Дочка, прекрати. Что ты делаешь? Остановись немедленно.
- Скажи спасибо, что я без пистолета. Иначе ты бы ещё на пороге пулю схлопотал. Знаешь, как руки чесались сделать это?— злорадно хихикаю.
- Ольга! — гаркнув на меня, останавливается. - Выкладывай, что я тебе сделал не так?
- Из-за тебя я закрутила отношения с собственным братом! Ты понимаешь, что ты сделал? Я полюбила своего же брата. Чёрт побери. Ты всю жизнь мне сломал. Всю жизнь.
- Кто брат? Андрей? Хм...ну так-то он тебе не брат. — заявляет он злобно.
- Ну да, а ты мне не папа, и сестра мне не сестра. — так же злобно отвечаю я.
- Я серьёзно! — повышает тон и смотрит серьёзно исподлобья на меня.
- У меня есть доказательства. — достаю из кармана пальто два фото и показываю отцу. - Видишь, какие мы не брат и сестра? На первом фото маленький Андрей, на втором фото я с мамой. Теперь ты убедился?
Он переводит дыхание и обречённо сообщает:
- Алина тебе неродная мать!
- Папа, мне не смешно.— слёзы начинают вновь течь по щекам.
- Я правду сказал. — рычит он на меня, разворачивает и уходит в кабинет и через две минуты возвращается с какими-то письмами. - Читай. Это всё она тебе писала, до самой смерти.
Увидев письма, замираю. Остываю, будто ледяной водой окатили. А после паузы спрашиваю: