— Следи за тем, что делаешь или говоришь, — с рокотом рычал он, походя сейчас больше на зверя, чем на человека. — Ведь мне нетрудно тебя убить!
— Делай, что хочешь, мне плевать! — прохрипела я.
Конечно же, это была ложь, но ничего не могу с собою поделать — слова от злости вырвались сами. Перед глазами уже плавали чёрные пятна, лёгкие отзывались болью, в ушах стоял звон. Не помню, когда именно он меня отпустил, но воздух я глотала жадно, стоя на четвереньках. После того, как чёткость восприятия вернулась ко мне, заметила перед собой чёрные кожаные сапоги с золотой пряжкой. Резко подняв голову, послала злой взгляд этому монстру, сжав ладони в кулаки, исцарапав маленькими острыми камушками кожу.
Совершенно не понимаю его. Может, это его фетиш — смотреть, как у его ног унижается кто-то? Настоящий зверь — взбешённый, доведённый до предела и наполненный яростью.
Но то, что случилось в следующее мгновение, ввело меня в шок и недоумение. Он просто взял и забросил меня себе на плечо, будто какой-то мешок, унося в неизвестное направление…
Что могу сказать? Знакомство выдалось довольно необычным. Он оказался садистом, грубияном и ещё той сволочью, от которого был один ущерб. Кожа головы под волосами всё ещё болела, да и горло тоже, ладони саднило, а от такого положения вверх ногами к голове прибывала тяжесть.
Глава 5 (часть 1)
Поговорить или просто встретиться с девочками у меня так и не получилось. Дарел постоянно таскал меня за собою, а когда я хоть как-то оказывала сопротивление, хватал за волосы и тянул, как собаку на привязи. Тихо уминая в сторонке кусочек вяленого мяса, настороженно бросала взгляды на него. Вскоре объявили, что мы отправляемся в путь, и мне хотелось верить в то, что лошадь делить придется всё же с Хамом. Но в итоге меня усадили на чёрного скакуна, и вскоре его же оседлал и брюнет.
Всю дорогу я старалась не прикасаться к нежеланному соседу, потому очень скоро спину начало ломить. Да и усталость навалилась в полной мере. Желудок болит от голода, а голова забита безрадостными мыслями. Святейшие, чем же я провинилась? Жила себе тихо, никого не трогала, и тут они все как навалятся! Я уже устала, сбившись со счёта, сколько раз за последнее время оказывалась в опасности.
Вскоре моё ухо обдало жарким дыханием, от которого всё тело вздрогнуло, а внизу живота совсем на мгновение почувствовалась лёгкая тяга, от которой я напряглась. Бездна, да что же это происходит?
К нам неожиданно подошла лошадь, на которой была малышка Йорин и Рен.
— Мне тут птичка на ушко нашептала, что у твоей компаньонки прекрасный голос, и она устраивала всем солдатам бесплатные выступления, — проговорил блондин, а мне тут же стало плохо.
— Правда, что ли? — лживое удивление, а затем заинтересованное. — Споёшь для новоприбывших, птичка?
И как же мне хотелось отказать ему, но тут я вспомнила отличную песню. На моём лице тут же расплылась улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.
«То ли сон, то ли кошмар,
Я не знаю, как уж там.
Но как будто всё по правде.
Что могу сказать я вам?
Нелюбимый мною муж,
Он тиран и грубиян.
У него одна лишь песнь:
«Прибери! Уйди!», и «Есть!».
Другое ж дело наш сосед.
Горяч в постели,
Да и на плече его
Мне сладко спится.
Хорошо с ним быть,
И всего его касаться.
Обо всем на свете позабыть,
И лишь одним моментом жить.
Как только мужа нет,
Так я к нему в объятья!»
Над моей милой и наивной песней смеялись все, ну почти все. Дарел тут же пронюхал, о ком я это пела. Уложив свою тяжёлую руку мне на живот, притянул меня ближе к себе, отчего я скривилась и попыталась отодвинуться, но не получилось. Наклонившись, прижимаясь к моей спине своей горячей грудью, сопровождающий тихо прошептал на ушко, обдавая его очередным жаром:
— Шутки шутишь? Юмористка, значит?
Я всем своим нутром чувствовала, что он ухмыляется, и тут же пожалела о своём поступке.
— И как же реальна твоя песнь. Вот только тепла у соседа ты не найдёшь, так как твой жених ещё тот собственник, — проговорил он, отстранившись.
Меня передёрнуло от его слов, и тут же воображение нарисовало мужлана и тирана, который держит плеть в руках и хохочет над бедной мной. И все же, как же я рада, что он не мой жених.
— Спой ещё что-нибудь, развлеки нас! — вновь приказал брюнет.
— Не буду, — тихо прошептала я, не намереваясь исполнять его каприз.