— Добрый вечер, — вежливо поприветствовала я гостей.
— И тебе, Элис, добрый, — ответила мне женщина.
— Наверное, вы к матушке, — тут же сорвалась с места, — я сейчас ее позову.
— Не стоит, мы уже виделись, — неожиданно появилась в дверях родительница.
Я не могла понять, что же тут происходит? Как вскоре оказалось, женщина приходила для того, чтобы отпросить меня пойти с Меррис на фестиваль. Мама этим была недовольна, но высказать это не решилась, запросив гостью на чай, а нас отпустила гулять.
— Как ты смогла уговорить госпожу Каррай на такой поступок? — ошарашено спросила я.
— Проще простого. Пообещала ей хорошо себя вести, когда приедет тетушка Вель.
— Эта та толстушка, которая постоянно пытается тебя откормить?
— Да, — проговорила она, сморщив носик.
Всю дорогу мы весело шептались и обсуждали деревенские свежие сплетни. И угадайте о ком? Совершенно верно! О Риде. Поговаривают, что у него три свадьбы, и все с разными невестами. Одна из девушек была до такой степени возмущена, что заявила о том, что носит под сердцем ребенка ловеласа. После того, как новость опровергли, ее отправили в монастырь Пресвятой Девы на месяц. Как говорят, чтобы уму разуму набралась. Что касательно других барышень, так пока ничего не слышно. Но это дело времени, так что скоро все будут только об этом и судачить.
Фестиваль был в самом разгаре, много народу, отовсюду доносилась музыка и песни. Подойдя к возбужденной толпе, мы с подругой ловко пробрались ближе к представлению, в упор разглядывая актеров. На воображаемой сцене находилась маленькая девочка, одетая, как кукла. Ни единой эмоции на лице, только грустные темно-синие глаза. Красные губы, бровки домиком, синие длинные волосы. Одета в милое черное платье с белым кружевом, таким же цветом были и чулки.
Вдруг появился мужчина, на вид можно было определить, что он играл роль путника с большим чемоданом. Устав, он расстелил платочек на земле и сел, уложив на колени сундучок, из которого доносилась мелодия. Девочка начала танцевать в такт музыке, шевелясь, словно настоящая кукла.
— Чем же провинилась? Почему не любима? Говорят, сердца у меня нет. А что это значит? — тонким голосочком напевала она. — Я — брошенная кукла, которой нет места нигде.
Слова сопровождались гимнастическими движениями. Пируэт, ручка влево, ручка вправо, поклон. Все так мило смотрелось, а от грустной песни сердце больно сжималось, при этом прекрасно понимая, что все это игра. В общем, итог истории таков: маленькую грустную куколку забрал путник к себе, чтобы подарить своей любимой дочери. А малышка, увидев подарок, пообещала отцу любить ее и всегда заботиться.
— Элис, а пошли к предсказательнице! — весело предложила подруга после представления.
Но не успела я ей ответить, как меня тут же утянули к палатке, у которой была самая большая очередь. Девицы совершенно разного возраста нервно толпились у входа, желая узнать собственное будущее. Только что мне тут делать? Вот так просто и не придумаешь вопрос или что-то подобное. Да и будущее как-то не особо хочу знать заранее.
— Может, я тебя подожду здесь, а ты быстренько узнаешь, что хочешь, и пойдем? — нервно спросила я.
— Нет, так не пойдет! Не хочу одна, пойдешь со мной.
В общем, мы очень долго проторчали у входа. Радует, что неподалеку продавались сладкие сахарные леденцы, которые мы и купили. Дожевывая угощение, вдруг получила локтем под дых.
— Смерти моей хочешь? — прошипела я, вытирая появившиеся слезы.
— Иди уже внутрь, а я после тебя, — прошептала Меррис, толкнув меня в спину.
Чуть не познакомившись с полом, все же удержалась на ногах, балансируя в разные стороны руками. Боже, какая у Меррис тяжелая рука. Вроде же легонько пнула, а я чуть было не изучила здешнюю земельку носом.
— Не стесняйся, деточка, проходи, — послышался доброжелательный голос находящейся внутри женщины.
— Ну, в общем… Я не особо хочу знать свое будущее. Так что, давайте сделаем вид, что Вы мне уже все рассказали, — стала активно пятиться назад.
Как-то мне не по себе стало от всей этой обстановки. Тусклое освещение единственной свечи, насыщенный запах трав, витающий в воздухе, множество колбочек с содержимым разных цветов на столе. Мистика и таинственность, казалось, пропитали каждый сантиметр этой комнаты.
— Не дело это. Ты же столько в очереди простояла, а теперь не хочешь ничего услышать. Присаживайся, вижу, многое тебя ждет впереди.