Гррр… Вот сейчас, будучи незнакомой с женихами лично, я их уже ненавижу! Этих тварей, которые именуются демонами. Спросите за что? Да за одно только то, что посмели ввязывать во все это маленького ребенка.
Еще к нашей небольшой компании присоединились Марна и Лорида. Тем было лет под двадцать пять. Они успели уже похоронить своих мужей. В нашей деревне это обычное дело, когда молодая девушка выходила за престарелого дядьку. Но так делали только те, которые желали легкой добычи. Вообще, у нас все находят себе мужей, никто не остается в старых девах. Наши парни всех своих разбирают, редко, кто берет с соседней деревни.
Обычно это парень выбирает себе девушку посимпатичнее, которая и по хозяйству может помочь, да и приданое, хоть какое-то, чтобы было. В основном, все супружеские пары не по любви складываются. Нас особо не спрашивают, когда выдают замуж, да и кому вообще в перестарках хочется остаться. Пришлось бы все равно женой кому-то быть.
Ну, а меня обошло сие мероприятие только по двум причинам.
Первая — моей маме сложно вести хозяйство одной. Уж слишком много у нас кур, индюшек, уток, поросят и коров, а от отца нет прока: он больше по выпивке. Второй же пунктик — это то, что мой возлюбленный добровольно ушел на поле боя, пообещав вернуться. И я бы еще очень долго его ждала, если бы не извещение о найденном трупе, в котором командующий опознал Эндола… Но не будем о грустном.
Марна была высокой, стройной и грудастой шатенкой, с карими глазами, здоровым румянцем на щеках. В общем, красавица неописуемая.
Лорида же оказалась полной противоположностью Марны. Низенькая, пухленькая, со светло-русыми волосами, голубыми глазами, но с очень доброй улыбкой. Чуть позже девица призналась, что является наполовину гномом, что и объясняло ее телосложение.
Утром я встала достаточно рано. Все девочки всё ещё спали, потому мне пришлось очень осторожно пробираться к выходу. Уже будучи на свежем воздухе, потянулась, разминая затекшую спину.
— Куда собралась? — рявкнул один из охранников.
Вздрогнув, обернулась, заметив огромного мужлана. Могу поспорить, что он относится к расе орков. Такой же крупный, злой и с небольшим акцентом.
— Умыться, — буркнула я.
— Ким, ко мне! — таким же грозным тоном приказал он.
К нам тут же прибежал сонный и усталый парень. Пшеничные волосы торчали в разные стороны, под синими глазами залегли темные круги. Левая щека была красноватая и слегка помята, выдавая, что он только-только проснулся.
— Проведи вот это к озеру, и смотри мне, головой за нее отвечаешь!
Я хотела было сказать, что вот «это» и по нужде в кустики хочет сходить, и желательно без свидетелей. Но зачем мне проблемы? Вот именно, не за чем. Потому и пришлось смириться и молча отправиться к источнику, наплевав на приставленного наблюдателя. Присев на берегу, всматриваясь в водную гладь, встретилась с собственным отражением.
Мда уж… Ничего особенного. Русые волосы, светло-серые глаза с красивым темным ободком вокруг. Миниатюрный нос, усыпанный небольшим количеством веснушек, и бледная кожа. Мне всегда не нравилась моя бледность, так как из-за нее меня называли «бледная поганка» или «моль», а иногда так вообще «сметана».
А вот то, что оказалось на шее, заинтересовало меня намного больше. Там, где ранее кровоточила ранка, находился рисунок. Он будто был сделан умелым художником. Тонкие, гибкие линии переплетались в неизвестный мне узор. С одной стороны, отдаленно он напоминал крест, обвитый лозой с мелкими цветами незабудки, а с другой, будто дерево в самое время цветения. Одним словом, было бы красиво, если бы не несло в себе страшный символ какого-то проклятого демона, как сказал тогда старик.
Быстро освежившись прохладной водой, неожиданно позади услышала тихое и спокойное сопение. Обернувшись, застала сопровождающего меня солдата в не очень подобающем положении. Сев на корточки и опершись спиной о ствол дерева, он сладко спал, а его голова свесилась на правое плечо.
Тут же в моей голове возникла идея о побеге, которая сразу же отпала, так как вместе с этим всплыли слова того злюки: «…головой за нее отвечаешь!» А парнишка еще совсем зеленый, жалко его. Сходив по нужде, я снова устроилась на берегу, разглядывая рыбок, подплывающих к поверхности. Вскоре просто сидеть надоело, и я начала напевать услышанную однажды от одной вдовы песню. Она мне показалась очень грустной и цепляющей за живое.