На ужин нам дали кашу, после чего расположили в две маленьких палатки. И как-то так получилось, что мы ещё в дороге поделились на группки, а солдаты, не став спорить, заселили как есть. Марна, Йорин, Лорида и я были вместе, а вторая группа из остальных трёх девушек.
Я всё же не решилась рассказывать услышанный разговор знакомым. Не хотелось зря их пугать или беспокоить, потому и приняла решение побыть на стрёме. Как только все уснули, я присела, легонько опершись на балку в центре, размышляя обо всем, что с нами за столь короткое время произошло. Поначалу бодрствовать было несложно, но затем под тихие звуки ночного леса меня начало клонить в сон. Пошлёпав себя по щекам, отгоняя его, сердито нахмурилась, понимая, что в любое мгновение могу погрузиться в мир Морфея. Протерев тыльной стороной ладони глаз, я смачно зевнула, начиная активно клевать носом.
Знаю лишь одно: совсем ненадолго я всё же умудрилась уснуть. И мне приснился самый страшный сон в моей жизни. В нём не было звуков, вот совсем не было. Я даже не слышала собственного дыхания или сердцебиения. Почему-то меня поглотили чувство страха и отчаяния, тревога и совершенно разные переживания. А вскоре всё это заменилось чувством безмерной ненависти, и вот тогда меня резко выбросило из мира Морфея. Будто волной, вынесшей на сушу утопающего до этого момента человека, больно бросило об маленькие ракушки, а сознание, как улитка, медленно воспринимало реальность. Но как только всё вернулось на свои места, меня посетило чувство тревоги, а с улицы послышались мужские голоса:
— Мы управились намного быстрее ожидаемого. Ну что, готов к завтрашнему событию?
— Да к чему там готовиться? — презрительно ответил собеседник. — Людские женщины такие тупые! К ним нельзя относиться как к равным себе, ибо тут же начинают зазнаваться и строить ошибочные выводы. Они низшая раса, рабы и не больше!
— Но они же прошли отбор невест. По сути…
Голоса понемногу отдалялись и становились тише, потому я рискнула взглянуть на этих наглецов, которые так открыто ненавидели нас.
— Успокойся, я знаю, как вести себя с такими. Стоит мне только пригрозить, что могу ударить, как они тут же затыкаются! — насмешливо проговорил этот гад.
К сожалению разглядеть силуэты в темноте не смогла, только тихие отголоски доносились до меня. Но и то уже понять, о чём они говорят, не было подвластно мне.
Знаю только одно, что едва моего слуха коснулся этот грубоватый низкий голос, как я тотчас же подумала, что моё сердце могло бы полюбить его лишь только за это. Но все оборвалось в ту минуту, как до меня дошла суть разговора. С этого момента он завоевал мою ненависть.
Все же не удержалась и уснула я где-то под утро, а разбудила меня Йорин:
— Элис, вставай! Нам принесли завтрак.
Боже, как же болела голова, да и спать хотелось в этот момент. Злая до чёртиков, я приняла сидячее положение.
— Элис, что с тобой? Ты выглядишь усталой и раздражённой, будто всю ночь не спала, — подала голос Лорин, которая уже вовсю уминала еду.
Не став отвечать, приступила к поглощению завтрака в виде жареной рыбки. Наверняка солдаты постарались, наловили и приготовили. Наверное, им и самим надоели уже ломтики хлеба с вяленым мясом.
Когда же нас провели к реке, чтобы умыться и сходить в кустики, я несколько раз плескала в лицо холодной водой. Но сон никак не хотел отступать. Пошлёпав себя по щекам, резко встала, чтобы в следующую минуту свалиться в реку. От резкой смены положения перед глазами всё поплыло, и я, не удержавшись, свалилась в воду. Вот после этого весь остаток сонливости как рукой сняло, но вместо него пришла проблема со сменной одеждой. Так как нам не позволили взять в дорогу что-либо из собственных вещей, то мне пришлось удовольствоваться военной формой.
Не знаю, у кого они отобрали одежду, но штаны пришлись мне в самый раз, вот только очень обтягивали. Непривычно, конечно, но что поделаешь? Не буду же я ходить в мокром. Сверху надела белую рубашку, которая была немного маловата в груди, так как не предназначалась девушкам. Доставала она мне чуть ниже бёдер, и это хоть немного, но радовало. Наверх шёл пиджак тёмно-синего цвета. Спереди короткий, еле дотягивал до пупка, на трёх серых пуговицах. Дальше он становился более длинным, по бедро. По бокам были серебряные вставки. Ну, а сзади — чуть ниже попы, облегчая мое нервное состояние хоть как-то.