Алина давно его приметила. Кристина готова поспорить, что вечер Али закончится в постели у незнакомца. Подруга падка на мужиков не меньше, чем на деньги.
— Он пришел не один, — предупреждает Крис. — Женат.
— Не проблема. Знаешь его?
— Финдир в… — Кристина называет известную инвестиционную компанию.
— Моя тема. Так что там с бабами Ростоцкого?
— Сложный случай, — Крис покусывает губы. — Очень непростая девица.
Аля разворачивается спиной к намеченной жертве. Впрочем, вид сзади у нее не хуже – есть, чем полюбоваться. Чем и занимается парень у стойки. Взгляд его скользит вниз, от шеи к бедрам. Потом переходит на фигуру Крис, но она встречается с ним глазами, едва заметно усмехается и качает головой. Намек понят – парень проявляет резкий интерес к напитку.
— Слушай, подруга, — Алина поправляет на шее тонкий чокер, с виду просто цепочку, если не знать, сколько она стоит у известного ювелирного бренда. — Все же планировалось фиктивно, я не ошибаюсь?
— Планировалось. Но я не прочь поохотиться, — признается Крис. — Марк как раз в моем вкусе. Мне бы только убрать в сторону его девку.
— Ва-а-абще не пра-а-аблема, — насмешливо тянет Аля. — Ты же спец. Зови, если что, помогу.
— Сама справлюсь, — фыркает Крис. На секунду задумывается и добавляет: — Если что – позову.
Глава 5
Глава 5
Утром дом Виктории наполняется таким ароматом, что мне даже не хочется поваляться в постели. Пекарня привезла свежую выпечку. Привожу себя в порядок и спускаюсь вниз.
Чай у Виктории тоже прекрасен. Настоящий английский, она заказывает его для пекарни. За завтраком Вика рассказывает о своих планах – открыть маленькое кафе при всех филиалах «Булочки».
Пока это только план. Первоначально Виктория снимала для пекарен маленькие бюджетные помещения. Там негде расставить столики. Значит, нужно менять всю инфраструктуру.
Снова удивляюсь, как эта удивительная женщина смотрит в будущее. Уверенно и цепко.
— Чем мы сегодня занимаемся? — спрашивает Вика, прижимая руки к груди.
В глазах восторг, как у ребенка.
— А что обычно делают стилисты в телешоу? — с улыбкой спрашиваю я.
— Разбирают гардероб клиента!
— Вот этим мы и займемся. Только настройтесь заранее: все, что не подходит, устарело, некомплиментарно и поношено – в утиль. Согласны?
Вика подавляет тяжкий вздох. Я ее понимаю. Избавление от старья – самое тяжкое испытание, особенно для тех людей, кто прикипает к вещам душой.
Вот эта блузка… ее нельзя выбрасывать: в ней она была с мужем в ресторане в один из самых запоминающихся в жизни вечеров.
— Тогда положим ее в кофр, — говорю я. — Если захотите, наденете, под настроение. Но в ваш новый гардероб она не впишется.
Старый кардиган. Брюки, растянутые на коленках. У Вики готово оправдание – она будет носить эти вещи дома.
— Но поймите, — терпеливо объясняю я, — для вас дом – это тоже публичное место. Вы можете не наносить макияж и не делать укладку. Но одежда – это знак уважения! В чем вы сегодня встречали курьеров из пекарни?
Вика краснеет. В растянутом свитерке с люрексом и старых джинсах – в том, что на ней сейчас. А ведь она начальница.
В этом плане мне предстоит много работы. А все, что я могу сделать сегодня, сказать:
— Сложим все в коробку и поедем за новинками. Если в течение недели вам хоть раз захочется надеть что-то из коробки – достаем это и носим. Но если нет – отдаем на благотворительность не глядя.
Вика соглашается. День пролетает как один миг. Я занята, и это главное. Впереди много дел.
Обзваниваю клиники, узнаю условия и ценник. Немного сомневаюсь. Закончу сессию с Викой и уеду. Стоит ли искать квартиру сейчас? Тогда и врача нужно найти поближе. Или пока выбрать временного специалиста? Все сложно.
А на задворках сознания пульсирует мысль: я тоже хочу свое дело. Хочу ни от кого не зависеть.
Марк стоит у окна. Его прямая спина, бугры мышц, угадывающиеся под дорогим костюмом, длинные ноги – все это несказанно раздражает Никиту, больше, чем раньше.
Ведь вроде Проскурин делает то же, что и шеф: ходит в спортзал, бегает, ест только здоровую еду, следит за своей речью, даже брал уроки правильного русского у бывшего диктора с центрального телевидения.
Но каждый раз, когда рядом появляется Ростоцкий, вся харизма Никиты оказывается похороненной под мощной аурой Марка. Так было всегда. И в бизнесе Проскурин всегда был вторым.
— Новости? — бросает Никита, плюхаясь в кресло.
— Ее мать ничего не знает, — цедит Марк, не оборачиваясь. — Она в курсе нашей размолвки, но Вера ей ничего не сказала. Это очень… в ее стиле.