Она ведёт нас по длинному коридору. В больнице тихо и пахнет лекарствами. Меня начинает тошнить. Затем мы останавливаемся, девушка открывает дверь и пропускает в кабинет. Мы с мамой заходим. Просторный кабинет, по бокам много шкафов, а в центре большой стол. Мужчина в возрасте, что-то пишет. Когда мы заходим, он поднимает на нас взгляд, глядя поверх очков с огромными линзами.
- Здравствуйте, Андрей Степанович, - я стараюсь держаться.
- Ярослава, прошу садитесь, - он указывает на стулья, стоящие рядом с его столов. – А Вы… - он переводит взгляд на маму.
- Моя мама, Юлия Вячеславовна, - поясняю я. – Надеюсь, Вы не против.
- Нет, что Вы, как Вам удобно, - он улыбается, так искренне, по-доброму. – Ярослава, для начала я должен узнать, кем Вы приходитесь моему пациенту? – он замолкает. – Не сочтите за любопытство, это моя работа. Я не могу предоставлять какую-ли информацию посторонним лицам.
Я молчу, мы ведь так и не успели рассказать маме о наших отношениях. Меньше всего я хотела бы, чтобы она узнала обо всем при таких обстоятельствах, но у меня нет выбора.
- Я его жена, - тихо говорю я. Мама и врач смотрят на меня с распахнутыми глазами.
- Жена? – переспрашивает меня мама.
- Мам, я потом тебе всё объясню, - спокойно говорю я, она молча кивает, ошарашенная моим заявлением.
- Итак, Ярослава, - продолжает врач, - не буду ходить вокруг да около. Ваш муж в очень тяжелом состоянии. Сейчас он находится в коме, но никаких прогнозов я Вам дать не могу. – я не могу сдержать слёз. Врач встаёт, наливает стакан воды и протягивает мне:
- Выпейте, Вам станет легче, - он снова садится за свой стол.
- Спасибо, - я делаю глоток и ставлю стакан на стол.
Когда врач видит, что я успокоилась, он продолжает:
- Ярослава, я ни в коем случае, не настраиваю Вас негативно, но и тешить пустыми надеждами не имею право. Я видел на своём веку, много таких случаев. Вероятность, что он придёт в себя и вернётся к прежней жизни, 50 на 50. Я сделаю, всё, что в моих силах, но я не Господь Бог… - он замолкает. – Всё зависит от него, его организма и от Вас. Вы нужны ему. По собственному опыту могу сказать, что в таких случаях, к жизни людей возвращают их родные и близкие.
Несколько минут мы молчим.
- Я всё поняла - тихо говорю я. – Я хотела бы остаться с ним сегодня, если это возможно.
- Да, конечно. Катя, медсестра, проводит Вас.
Мы встаём:
- Всего доброго, Юлия Вячеславовна, - вежливо улыбается доктор. – А с Вами, Ярослава, я не прощаюсь.
- До свидания, - говорит мама и мы выходим.
- Мама, - я разворачиваюсь к ней лицом, - я виновата перед тобой… - начинаю было я.
- Всё хорошо, девочка моя, - она обнимает меня. – Иди к нему. Ты нужна ему сейчас.
- Я люблю тебя, мам, - я обнимаю ее.
- Я тоже люблю тебя, дочка, - мы стоим посередине коридора, обнявшись.
- Ярослава, - я слышу женский голос. Медсестра. Мама выпускает меня из объятий. – Я провожу Вас.
Я целую маму и иду за медсестрой. Перед дверью она протягивает мне бахилы, халат, маску и шапочку. Я одеваюсь и она открывает дверь. Я ахаю. Данила. Он лежит на кушетке, по пояс раздетый, нижняя часть укрыта простынёй. Изо рта торчат трубки. Всё тело в синяках и ссадинах. Голова перебинтована.
- Боже мой, - я закрываю рот рукой, а из глаз катятся слёзы.
- Я поставлю Вам стул, - говорит девушка видя моё состояние. Она ставит рядом с его кушеткой стул и помогает мне сесть. – Я буду за дверью, - говорит она и уходит.
Я остаюсь одна с Даней. Его глаза закрыты, он молчит. Я не узнаю в нем своего мужа, но тем не менее это он. Я не могу сдержать слёз и начинаю плакать. Я должна быть сильной. Должна думать о малыше. Но сейчас я не могу сдерживаться. Это всё слишком для меня.
- А вот плакать не нужно, - раздается позади меня голос врача. – Ему нужны положительные эмоции, да и Вам в Вашем положении волноваться не желательно.
Удивлённо смотрю на него. Откуда он знает, что я беременна?
- Я врач, Ярослава, - отвечает он, будто бы услышав мой вопрос. – Он слышит Вас. Разговаривайте с ним, рассказывайте ему всё. Это единственный путь к выздоровлению. – говорит Андрей Степанович и уходит.