Мы с Софи быстро переодеваемся и идём в аудиторию. Данила сидит в белой рубашке на подоконнике и нагло курит в открытое окно. Он глубоко затягивается и выдыхает клуб дыма, вытягивая при этом шею. Вроде бы ничего особенного, но эта картинка заседает у меня глубоко в мозгах. Возьми себя в руки, Яра!
- Для этого есть курилка, ну или улица на крайний случай, - безразлично бормочу я и прохожу на своё место, стараясь сохранять душевное равновесие. Боковым зрением я замечаю, что он повернулся ко мне и внимательно смотрит на меня, пока я трясущимися руками достаю всё необходимое.
Спустя несколько минут он встаёт и идёт в мою сторону. Садится на мою парту так, что я оказываюсь зажатой между ним и стулом. Только сейчас я замечаю, что верхние пуговицу его рубашки расстёгнуты, а рукава закатаны.
- Ты хочешь прочитать мне лекцию о вреде курения? – его голос хрипит, он снова затягивается, на секунду задерживает дым во рту и выдыхает его прямо мне в лицо.
Я начинаю кашлять, а затем бросаю злой взгляд на мужчину.
- Вы в своем уме! – почти кричу я, а он довольно улыбается. – Я всего лишь хотела сказать, что для курения отведены специальные места. Вы же преподаватель... - я не успеваю закончить.
- Ага, а ещё я человек, - его голос становится строже, - с минусами и недостатками. Ты правильно заметила, я твой преподаватель. - он сбавляет обороты до вежливого тона. - Так что будь любезна, девочка, перестань меня учить жизни.
Мужчина делает ещё одну затяжку, встаёт и снова возвращается к окну, а я до сих пор нахожусь в некой прострации. Отчитал, как нашкодившего ребенка. На глаза наворачиваются непрошенные слезы, но я стараюсь их отогнать. «Сама виновата», мысленно ругаю себя за несдержанность.
Софи видя моё состояние подходит и обнимает меня за плечи.
- Не обращай внимания, у него просто недотрах, - она задорно подмигивает мне и плохое настроение мгновенно улетучивается. Знает она, как привести меня в норму.
Данила заканчивает курить, закрывает окно и садится за свой стол. Открывает журнал и начинает что-то писать. Он сосредоточен на работе, отчего его брови слегка нахмурены. Какой же он всё-таки красивый!
Видимо заметив на себе взгляд, он поднимает глаза и на секунду наши взгляды пересекаются. Я быстро опускаю глаза, а он довольно улыбается. Почему я не могу долго смотреть ему в глаза? Меня этот факт почему-то жутко напрягает.
В аудиторию постепенно заходят наши одногруппники. Спустя минут 5 звенит звонок, и все рассаживаются по своим местам.
- Всем доброе утро, - Данила окидывает нас быстрым взглядом, а затем снова утыкается в журнал.
- Кто дежурный? – строго спрашивает Данила, и все сразу же замолкают. Он терпеливо ждёт, однако все продолжают молчать. – Отлично. Анисимова.
Полина встаёт, и он окидывает ее оценивающим взглядом. На ней синее платье, подол которого очень короткий, черные колготки или чулки и лакированные туфли на высокой шпильке.
- Ну, бегом мыть доску! - строго говорит Данила.
Поли походкой от бедра идёт к доске, берёт тряпку и медленно наклоняется к ведру, так что Даниле очень хорошо видны ремешки пояса от чулок и возможно ее нижнее белье. Он закатывает глаза и тяжело вздыхает.
После 10 минутного шоу от Полины, она наконец заканчивает мыть доску.
- Что-нибудь ещё, Данила…? – щебечет она тоненьким голоском, специально не называя его отчества, а затем начинает хлопать нарощенными ресницами.
- Сергеевич, - безразлично произносит мужчина. – Садись.
Она снова дефилирует на своё место.
- И ещё, - продолжает он, - нижнее белье то, что должно оставаться за кадром. В женщине должна быть интрига, должно оставаться место мужской фантазии, - он почему-то бросает на меня быстрый взгляд, и я снова краснею. Полина судя по всему, совершенно не ожидая от него такой реакции, в слезах выбегает из аудитории.
- Итак начнем, - как ни в чём не бывало говорит мужчина.
Да, Данила Сергеевич, не думала я, что вы такой гурман женской красоты. Однако, произошедшее определённо изменяет моё мнение о нём в лучшую сторону. «Преподаватель/ студентка», снова повторяю я про себя.
Пара пролетает очень быстро и, на моё удивление, достаточно интересно. Звенит звонок и мы начинаем собираться.
- Крылова, задержись, - не отрывая взгляда от журнала, произносит он.
Я пожимаю плечами, а Софи губами шепчет мне «Удачи!» и выходит. Я остаюсь с ним наедине. Меня такая перспектива особо не радует.
Через несколько минут он заканчивает работу с журналами и поднимает глаза на меня. Они снова темнее обычного. Что за странная особенность? Возможно мне просто кажется.