Я допила третий по счету коктейль и подтянув повыше платье на груди направилась к подруге которая уже во всю зажигала на танцполе. Бекки была зажигательной веселой огнено-рыжей и зеленоглазой кокеткой. Внешне чем-то напоминала актрису Кэтрин Макнамара с такой же точеной фигурой. От поклонников у неё нет отбоя. Вот и сейчас жгучий брюнет, больше похожий на студента-футболиста, приобнимал подругу со спины что-то шепча ей на ушко, от чего девушка громко смеялась.
Как только моя нога ступила в гущу танцующих, холодок пробежал между лопаток. А в следующую секунду около самого уха раздался обволакивающий голос:
— Не стоит. Шайран не оценит такое поведение. Тебе лучше вернуться домой.
Резко развернувшись наткнулась на... пустоту. Около меня никого не было, только бармен под зажигательную музыку взбивал в шейкере очередной коктейль. Мне стало не по себе. Неужели у меня появилась мания преследования?
От этих мыслей меня отвлекла вибрация телефона в сумочке, и кажется, я догадывалась, кто это мог быть. Дрожащими руками подняла трубку и услышала ненавистный голос.
— Маленькая, не стоит этого делать, не нужно меня злить...
— Да пошел ты! – зло прервала его я.
— Хм, посмотри в сторону своей подружки, — раздался насмешливый голос.
Я нашла среди танцующих Бекки, та все так же безмятежно танцевала, вот только студент-футболист, так же продолжающий обнимать ее со спины, смотрел сейчас в упор на меня. В его глазах зарождалась желтизна, а из под четко очерченных губ приглядывали острые клыки. Я сглотнула.
— Умница. Ты все правильно поняла одно его движение и твоя подруга умрет. А выглядеть это будет как несчастный случай – ногу неудачно подвернула, и свернула шею. На ваших каблуках такое запросто может случиться. Так что, продолжай быть хорошей девочкой и поезжай домой. Через месяц я за тобой приеду, — и он завершил вызов, а я так и продолжала стоять и неотрывно смотреть в глаза парня. Кто он?
***
Как добралась до дома, помню смутно. Но как только Бекки подошла за очередной порцией алкоголя, я не объясняя причины, схватила ее за руку и покинула клуб, где теперь повсюду мне мерещились желтые глаза и клыки. Меня раздирал не страх, а панический ужас. Я готова была забиться в истерике, вызвать неотложку и добровольно сдаться в клинику для душевно больных. Но, увы, я до сих пор помнила слова, что если не буду хорошей девочкой Ребекка умрет.
А дома уже дала волю эмоциям и слезам. А алкоголь из маминого бара обжигал горло нестерпимым огнем. Бренди. Мама очень любила этот далеко не женский очень крепкий напиток. Спустя час в дверь позвонили. Не твердой походкой, держась за все попадающиеся на моем пути предметы, я поплелась открывать незваным гостям.
На пороге стоял парень из бара и прожигая меня желтыми глазами подарил улыбку. «Наверное, он считает ее обворожительной», — отметило мое пьяное сознание.
— Впустишь? – голос его был мягким и обволакивающим, словно старший брат просил разрешения войти в мою комнату.
— Конечно... НЕТ! – и я захлопнула дверь перед смазливой мордахой. За дверью хмыкнули или мне показалось? Ай, черт с ним.
Я добрела до лестницы на второй этаж, но силы свои оценила трезво, хоть и пьяным сознанием и пошла спать гостиную на диван.
Утром было... плохо, очень плохо. Я оторвала голову от подушки, хотя нет, не от подушки. Я лежала на чьем-то крепком, загорелом, мускулистом плече. О боже!!! Проследив взглядом линию мышц, я уперлась в шею, затем подбородок, губы, точеный нос и наконец, насмешливые глаза с задорными искорками в глубине шоколадных глаз.
— Доброе утро, Ники, — тихо сказал парень проникновенным голосом.
Я подскочила с кровати, попутно отмечая, что я в пижаме – шортиках и короткой маечке и абсолютно не помню, как оказалась в комнате! Помню, как приехала домой после угроз Шайрана, оплакивала поломанную жизнь и пила мамин бренди, а дальше провал.
И вот, что теперь делает у меня один из прихвостней этого сумасшедшего.
— Что ты здесь делаешь? – озвучила я свой вопрос, а сама постепенно отходила к выходу, но видимо была не судьба. Дверь оказалась закрытой, а ключа в ней не наблюдалось.
А этот индивид неизвестной национальности в трусах разлегся на моей кровати и закинув руки за голову беззвучно давиться смехом.