— Но, зачем? В чем смысл? Почему папа поступил так?
— Марика была истиной парой Асмера, и от горя он должен был покончить с собой, но вожаками становятся лишь сильнейшие из нас. Асмер поклялся, что найдет тех, кто убил его семью и передаст клан только сыну. Уже сейчас, по сути, всем управляет Шайран, но Асмер до сих пор очень силен, он до сих пор жаждет мести.
— Подожди, Макс, ты сказал, что моего отца видели, что напали на его след. С чего вы взяли, что Марика с дочерью мертвы?
— Через месяц как они пропали, Асмеру пришла посылка. В ней была видеозапись, — он сглотнул и посмотрел на меня настороженным взглядом. — На диске было видео как в крематории заживо сгорает сначала Марика, а затем девочка. В посылке так же было две урны с прахом.
Я тяжело и гулко сглотнула. Неужели человек, который дал мне жизнь, смог поступить так.
— Господи..., — я растерла лицо ладонями. – Как же так. Это же ужасно. Как можно поступать так жестоко? Значит, Шайран мстил моему отцу за свою семью? И маму мою тоже, поэтому убили? И меня он хотел убить..., — последнее я уже констатировала как факт.
— Да, — ответил Макс, отводя от меня взгляд. – Но, ты оказалась его парой. Я рад, что Шай тебя не убил. У тебя еще остались вопросы?
— Макс, но зачем моему отцу было смещать Асмера, он же был Бетой, я не думаю, что он хотел захватить власть.
— Именно поэтому Шай тебя еще не забрал в клан. Он боится за твою безопасность и на сто процентов может доверять только мне. Тот, кто это организовал, является членом клана и скорее всего это кто-то из Альф либо из Триумвирата.
Мы некоторое время помолчали. Я переваривала услышанное, а Макс, наверное, вспоминал те времена. Да, не очень приятно проведен вечер. Не хотелось оставаться с такими грустными мыслями.
— Макс, а какие оборотни еще существуют? Неужели только кайгуры? – спросила я меняя тему.
— Нет, оборотней несколько видов, — казалось, Макс обрадовался смене темы. – Видов оборотней очень много. Кайгуры, кицунэ, волки, шакалы, медведи и многие другие. Есть даже дальфы, вы их русалками называете. Дальфы живут под водой, но могут жить и в человеческой ипостаси. Так что, этот мир имеет более широкие рамки, чем ты привыкла считать.
— Макс, скажи... Вот ты говоришь, что я на половину кайгур. Но, я не чувствую Зверя внутри себя. Почему?
— Когда котята только рождаются, они напрямую зависят от матери. У них не сразу появляется способность к обороту. Когда мать вскармливает малыша молоком, вместе с питанием он получает необходимые микроэлементы, которые помогают организму перестроится и способствуют обороту. В первый раз котенок оборачивается не раньше, чем в полгода и оборот проходит довольно сложно, поэтому мать всегда рядом с ним. В твоем же случае, ты не получала микроэлементы с молоком матери, потому что она была человеком и теперь, твоему Зверю необходим толчок, чтобы выйти из своей скорлупы. Толчком может стать спаривание со своей парой, даже не спаривание, а момент, когда самец оставит на тебе свою метку. Вместе с укусом он передаст тебе фермент, который разобьет барьер между твоим сознанием и сознанием твоего Зверя. При том сделать это может только твоя истинная пара. Укус другого кайгура тебя попросту убьет. Или к твоему Зверю может воззвать Вожак и заставить насильно тебя перекинуться, но этот процесс очень болезненный. Я однажды наблюдал такое, как девушку, полукровку обращали. Крик стоял жуткий и бедняжка, потом еще год боялась перекинуться, отвергая свою звериную ипостась.
— Макс, Шайран мне написал, что телефон в подарок мне выбирала его сестра, я тогда не понимаю...
— О, это легко объясняется. Когда это все произошло, Асмер практически впал в безумие, и Шай долгое время жил у нас. Мать воспитывала нас как родных, и когда на свет появилась Лиа, он считал ее своей сестрой. Знаешь, трудно относится к девушке серьезно, когда ты менял ей пеленке в детстве, а она после первого своего оборота обмочила всю твою постель. Потому что, когда Зверь первый раз проявляется, то очень пугается, когда рядом чужие. Вот так и получилось. Лиа до сих пор не может ему простить его вечные подколки по этому поводу, — Макс улыбался, что ему очень шло. Его лицо становилось по-мальчишечьи молодым и озорным.