- У меня на карте тысяч сорок, откуда я возьму столько, и на жизнь, и на путевки? – Я отбивалась вяло, для проформы, потому что больше всего боялась маминых глаз, когда она узнает про измены мужа. Отец промолчит, потемнеет лицом и уйдет. А мама – это гарантированный приступ сердечной недостаточности – она будет задыхаться, синеть губами, и терять сознание.
- Возьмем у отчима, не зря же я ему свою мамульку отдала замуж. – Светкина мать вышла замуж три месяца назад, муж был четвертый, очередной и пока еще горячо любимый, и весьма небедный. Светкина мать пластический хирург, соответственно и выглядит в свои шестьдесят на сорок, язвительна и артистична, и мужики её обожают. Даже первые три мужа не теряют надежды и регулярно присылают милые подарочки, в надежде на возобновление отношений.
- А где, кстати, Аглая Дмитриевна сейчас? – Для вида поддержала я разговор.
- О, это весьма сложно. Петр, это ее второй муж, развелся со своей третьей женой, и пребывает в большой депрессии. Не может работать, вдохновения нет, а он же у нас почти-великий дирижёр, вот и маман вместе с отчимом-три и Петрушей уехали в Ниццу, лечить разбитое сердце моего отчима-один. На самом деле мне кажется, маман сделала ему очередную подтяжку лица, вот и скрываются, пока рожа не заживет.
- Весело, а этот, отчим-три, это новый – Степан Аркадьич, да? Он-то как это все терпит? Три бывших мужа, и все близкие друзья. – Бледно удивилась я, думая о своём. Не перепутать последовательность мужей Аглаи было сложно – они все время тусовались поблизости, то появляясь, то исчезая. Первый муж был полицейским – это Светкин отец, полковник и зам начальника УВД соседней области, второй муж и первый отчим, как уже было сказано – дирижёр Петр, третий – американский врач, профессор и полиглот, четвертый – местный олигарх, золотопромышленник и меценат.
-У маман все мужья дружат, и не просто дружат, а крепко. Я не удивлюсь, если скоро в Ницце соберутся все четверо, включая номера первого, моего папашу-мента. – Легкомысленно отмахнулась подруга.
Мы незаметно переместились на кухню, и Светка за разговором приготовила на завтрак омлет и сосиски. Есть не хотелось, я размазывала омлет по тарелке и думала, что делать. Не хотелось идти домой, рассказывать все родителям, видеть их жалостливые лица. Жалость, это именно то, чего я не переношу, а теперь это мой удел – видеть унизительную жалость в глазах близких и друзей, сочувствие, жалость и слезы мамы, тайное злорадство заклятых подруг и знакомых, бррр…
Нет, я не могу, я не хочу-у-у…
- Хорошо, поеду на твою дачу. Говори адрес. И сама займись путевками, у меня нет сил. Потом отработаю и отдам. Пока только не трогай меня, ладно? – Решилась я в конце концов.
Я ушла в спальню, и закрыла глаза. Перед внутренним взором проплывали картины прошлого – наши поездки на море, как покупали квартиру, как Лешку назначили генеральным… Все время праздник, праздник, потому что он рядом. И он не хотел детей, а я не настаивала, ведь его слово было для меня важным, да и окончательным. Вот только всё это был Он. Его выбор, его решения, его жизнь. А где была я? Я же как Луна в темный период, все знают, что она есть, но ее нет на небосклоне, и она ничего не значит.
Светка говорила по телефону, уходила, вернулась, а я все лежала и думала о своей никчемной жизни. Поздно вечером она вытащила меня на кухню, к накрытому столу. Пахло курицей с карри, и меня затошнило от запахов. Взяла кружку чая и ушла в гостиную.
- Так, подруга. Кончаем умирать, слушай мой доклад. Твои предки уже уехали в санаторий, я их посадила на автобус, ночью они будут на месте. Связи там сотовой нет, я специально взяла самый дальний. Про тебя сказала, что все нормально, ты уехала в командировку срочную. Я завтра на дежурстве, ты утром встаешь, берешь мой ноут, и едешь в Кедровый. Адрес запомнишь легко - улица Центральная, дом десять. Ключ лежит под нижней ступенькой крыльца, в банке из-под кофе. Как зайдешь, слева дверь в техкомнату, там щиток. Нажмешь красную кнопку, включишь отопление. Продукты в холодильнике есть, Аркадьич сказал, в кухне есть дверь в подвал, там стратегические запасы, овощи, тушёнка, соленья-копченья. Я приеду через два дня, в субботу, если что надо, потом довезу. Обживайся, будь как дома, и начинай работать, пиши новую книгу. Интернета там нет, соблазна не будет. В соцсети не ходи пока, пусть твой козел тебя поищет, икру помечет. Допивай чай, и спать, мне в шесть вставать. Утром не выходи голодной, постарайся что-нибудь съесть. Я все понимаю, горе, разбитое сердце, но жить то надо? – Бодро инструктировала Светка, стараясь не показывать эмоций. Все хорошо, все идет как надо – весь вид её говорил только это.