Севиль тихо ругалась и на себя, за то, что не отказала Безрогому тогда, давно, когда еще был шанс, и на него, за подставу, и на Молоха с обилием плохих новостей. Похоже, роль затворницы неминуема.
— И прошу, если он с тобой свяжется, дай знать… у меня к нему много вопросов, — проговорил Молох очень кровожадным тоном.
Наконец обилие плохого на этот день иссякло, и Молох все же вышел в прихожую. Стал у двери, словно пытался вспомнить, что еще забыл сказать. Молча смотрел будто сквозь нее, но Севиль до дрожи захотелось опять поправить скользкую ткань. Всегда холодные глаза демона сейчас были пугающе-черными, мрачными. Наконец, демон тряхнул головой, кивнул, прощаясь, и вышел.
Севиль заперла дверь и прижалась к ней спиной, прикрыв глаза. Все проблемы меркли на фоне вновь вернувшихся мыслей. Последний взгляд Молоха зажег ее вновь. Наверняка горячее тело, прижимающее ее к себе, присниться ей ночью.
Глава 16
Молох сел в машину. Вставил ключ и со стоном уронил голову на руль. Чего ему стоило держать себя в руках, знал один Аббад. От воспоминаний каменело тело, а разум напрочь отказывал. Оставалось только гибкое тело в его руках, пухлые губы так близко к его губам. Шепот, от которого желание накрывает с головой. Он едва тогда не сорвался, едва не взял ее, наплевав на собственные принципы. Особенно крышу сносило, стоило посмотреть ей в глаза. Молох видел, как нервно она поправляла халат. Понимал, она его желала. Хотела продолжения. Но сам Молох так не хотел. Не хотел делить ее со всеми прочими ее даха. Не желал делить ее с братом. Жаждал обладать ей единолично. Он прекрасно понимал, что это значит для него. Оставалось объяснить это Севиль, и вот тут была загвоздка. Объяснять такие вещи Молох не умел. В таком ключе неожиданные проблемы даже радовали. Молох избавился от всех противников разом. Советники и прочие богатые даха не полезут к ней, пока это будет грозить проблемами. Осталось убрать некоторых мелких. Таких, как Леам, а после можно будет перетягивать внимание на себя.
Мысли убежали вперед, в предвкушении уже раздевая проклятую девчонку у нее же на столе.
— Придурок, ты, Молох, — устало выдохнул он, сжав бедра, чтобы хоть немного облегчить страдания. – Нужно было действовать, пока была возможность, потом бы объяснился. А теперь страдай, как последний неудачник.
Завел машину и поехал домой. Нужно было немного привести себя в порядок.
Утром в «Трезубце» было привычно. Следы погрома уже ликвидировали, и продавцы деловито готовили магазинчики к открытию. Спешили в свои офисы демоны в костюмах. Бежали на самый верх легкомысленно, но модно одетые работники клуба.
Молох даже улыбнулся этой деловитости. Словно проблемы чуть отступили, испугавшись суеты будней. Медленно прошелся по кабинету, стал у стола, погладив тот пальцами, и быстро дошел до стоящего справа от кресла внутреннего телефона. Набрал привычный номер, бросил:
— Леам, зайди.
И сел, дожидаясь.
Раньше Леама появился его голос. Ворвался, стоило створке приоткрыться.
— Отлично, что ты приехал. Я боялся, что ты сегодня не появишься. – Он быстро дошел до стола, и, не замечая желания Молоха о чем-то сказать, уточнил: — Новости уже видел?
Молох нахмурился, отбросив на время уже готовые сорваться с языка слова. Сначала нужно было узнать причину такого возбуждения его заместителя.
— Нет.
— Полюбуйся.
И Леам кинул на стол сжимаемую трубку, оказавшуюся газетой. Та расправилась, предъявив фотографию на половину первой страницы: «Трезубец» и десятки полицейских машин возле него.
Молох ругнулся, уже понимая, что там. Прочел заголовок, бегло пробежал по строкам статьи. Опять скривился. Неприятно, но не смертельно.
— Дальше листай, — кивнул Леам.
Молох, уже ощущая накатывающие новой волной проблемы, перевернул страницу, чтобы наткнуться взглядом на стоящую вполоборота к фотографу Севиль рядом с высоким, худощавым демоном, Астерием Реад ед Ружадом. Похоже, ее все же решили втоптать в грязь по полной. Как же, гуляла с демоном из совета, оказавшимся под подозрениями.
Эта статья была гораздо неприятнее. Причем не только для Севиль, хотя ее имя здесь действительно старательно смешивали с нечистотами. Для демонов тоже, потому как Деточка была права, обвиняли в ее поведении самих демонов.
Молох устало отер лицо и перевел взгляд на следующую страницу. Тут же рыкнул, приподняв газету и вчитываясь в новую статью.
— Да-да, — устало выдохнул Леам. – В наших клубах за эту ночь три трупа. Люди. Пробрались без позволения и наглотались какой-то дряни. Можешь дальше почитать. Там тоже про клубы. Демоны, там же, под тем же, устроили погром, драку, один набросился на барменшу. Нас топят, Молох.