— Я поняла, Молох, — спокойно улыбнулась Севиль, не стараясь отстраниться. Она не умела бояться, и Молох это прекрасно знал, но все же пытался давить. Только не понимал, что вызывает совсем другие эмоции. Сеивль действительно тянуло к демонам так же сильно, как и их к ней. Ко всем демонам, но к этому особенно.
— Я надеюсь. А теперь тебе пора, этому мальчишке работать нужно.
С этими словами Молох выпрямился и даже сделал шаг назад, увеличивая дистанцию между собой и Севиль. Леам недовольно фыркнул: младше Молоха он был всего на три года.
— Конечно, — улыбнулась она и специально медленно, демонстративно прошла к Леаму. Обвила его шею, почувствовала, как ползут по спине горячие руки, и долго, нежно поцеловала.
Прервал ее намекающий кашель Молоха.
— Увидимся, — улыбнулась она Леаму и, не прощаясь с мрачным хозяином, пошла на выход.
Держать невозмутимо доброжелательное выражение на лице было сложно. Особенно под испепеляющим взглядом Молоха. Но она привыкла. Нельзя было при демонах показывать своих сомнений. Тем более, когда в сумочке лежит то самое дело, за которое Молох только что обещал ее уничтожить.
Глава 5
Между вторым и третьим этажом Севиль задержалась. На площадке, отделенный от лестницы стеклянной преградой, стоял небольшой магазинчик, разделенный на два сектора. Слева продавали цветы, мягкие игрушки и алкоголь, чтобы демону, приглядевшему себе девушку, не пришлось далеко бежать за подарком.
У рогатых с ухаживанием было просто. Приглянулся кто-то, подари цветочек, примет — все, на ближайшие пару суток она твоя. Дальше только решайся, стоит ли дарить ей другой подарок, продолжая отношения. Демоны слишком часто меняли пары, в поисках своего идеала, с которым можно прожить жизнь. Наири, подруга Севиль, в свои двадцать шесть знала минимум половину города, мужскую естественно. Людям такое отношение к сексу было чуждо, и демонов они считали опустившимися тварями. Как собственно, и саму Севиль, живущую по их законам.
Часть магазинчика справа блестела металлом украшений. Небольшая витрина была завалена серебристыми побрякушками, над ней, на стойках, висели медальоны на шнурках и цепочках, за спиной продавца пестрели разноразмерные тряпки. Лавка заговоренных украшений Гари предлагала любому заглянувшему все необходимые повседневные талисманы. А если договориться, то можно было найти здесь и что-то редкое, с определенными свойствами. Севиль не раз отдавала Гари на продажу сотворенные своими руками игрушки, на которые не было желания искать покупателей. И так же не раз Гари сам подкидывал ей клиентов.
Гари, пожилой демон с плоскими рогами, почти лежащими на голове и чуть растопыренными острыми ушами, при ее виде ухмыльнулся лукаво.
— То-то Молох такой недовольный по лестнице спускался.
— И тебе привет, — улыбнулась, подступаясь ближе к прилавку Севиль. – Вот ты хотя бы мог промолчать о нем?
— Нет, — радостно растянул губы в улыбке демон, демонстрируя неприятно острые зубы с сильно выступающими клыками. – Приятно ведь когда начальство злится. Надо что конкретное?
— Да, — Севиль протянула ему небольшой лист бумаги, на котором аккуратно записала необходимы для работы товары.
— Хм, сейчас ничего из этого нет…
Севиль кивнула. Она и не рассчитывала, что такие вещи будут у старика в свободном доступе.
— Дня три мне нужно, — закончил он и перевел на нее взгляд, ожидая подтверждения или опровержения.
— Договорились. Оплата?
— Как обычно, Деточка, — улыбка на лице старика стала хищной. В силу возраста он не надеялся на ее внимание, но оплату всегда брал и «телом».
Если ее запах просто притягивал демонов, то вкус — сводил с ума. Один поцелуй, и демон желал повторения. И чем чаще получал, тем сильнее жаждал. К счастью, одержимость была легкой, всего лишь тяга к партнеру, да и после «отлучения от тела» проходила довольно быстро.
Севиль чуть искривила губы в понимающей ухмылке. Вытянула кошелек. Отсчитала необходимое количество шуршащих бумажек и протянула над прилавком, не спеша убирать руку.
Старик осторожно взял ее за запястье. Вынул бумажки и небрежно бросил их в ящик. А сам потянул зажатый в другой руке приборчик. Палец неприятно кольнуло, и пробирка приборчика окрасилась алым.
— Славно, — не прекращая хищно скалиться, прошептал он и, отняв прибор, потянулся губами к пальцу. Зажал губами, провел языком по ранке, слизывая соленую капельку. Отпустил.