— Без проблем. Только вернитесь, — он наконец улыбается мне.
— Пара минут, проверю запись, — улыбнувшись напоследок, иду к своим.
Савелий удивленно смотрит, Гордей все еще недоволен. Ну и что я сделала не так? Помогла же вроде, так в чем беда? В том, что проявила инициативу? Ай, ладно, мне не привыкать получать за все подряд.
— Журнал записей у меня! — кричит еще один парень, которого я сразу не заметила. Он вообще выглядит как гик. Высокий, тощий. Темные длинные волосы собраны в хвостик. Сам он носит очки в черной пластиковой оправе. Вылитый программист.
— Виталя, блядь, это моя сестра, — недовольно рявкает Савелий, когда мы подходим ближе к этому парню, пока он безостановочно вертится за стойкой, пытаясь что-то решить в суете. — Саша — Виталик. И она у нас в гостях, а не на работе.
— Да? Жаль, — выдыхает с грустью.
— Но я могу помочь. Просто быстренько мне все расскажите, и я займусь клиентами, чтобы они не донимали вас.
Вариантов особо не остается. Там снова кто-то что-то спрашивает, и я забираю журнал из рук Вита. Смотрю, анализирую. Там все понятно: сведения о машине, о хозяине, статус работы, какие работы, стоимость и… и все. В общем, остается только всех организовать, поэтому я бросаюсь на амбразуру.
Кому-то предлагаю чай-кофе. Одних выстраиваю в одну очередь, других в другую. Я ношусь туда-сюда на спринтерской скорости, так что даже не замечаю, сколько проходит времени. Только ноги начинают гудеть, когда я останавливаюсь. Поэтому приходится двигаться-двигаться-двигаться.
Из одного конца бокса в другой, потом на улицу, затем на второй этаж за остатками кофе и после обратно.
Людей становится меньше, машин тоже. В какой-то момент Савелий отдает мне ключи и просит загнать его авто во двор. Сажусь, и когда свет от фар загорается слишком ярко, я замечаю, что вокруг уже стемнело. Бортовой компьютер показывает на часах начало десятого. Мы что, целый день тут кружились без остановки? Вот это да!
Ноги слушаются с трудом, но при этом я чувствую радость и какой-то душевный подъем. Я целый день занималась чем-то полезным, была вовлечена в рабочий процесс и ни разу не накосячила. Со всем справилась идеально. К кассе меня, конечно, не подпустили. Не то чтобы я рвалась, но в остальном закрыла нехватку кадров на ура.
Паркуюсь в стороне, чтобы не мешать выезжать последним машинам. Пирс радостно вертит хвостом, когда видит меня. Улыбнувшись, иду к нему. Савелий сказал, что пес добряк. Может, и правда.
— Привет, малыш, — присаживаюсь на корточки. Протягиваю к нему руку, пес тычется мокрым носом в ладонь, и только через пару секунд я решаюсь погладить его и почесать за ухом. Пирс падает на землю и начинает качаться. — Эй-эй, ты чего? Ты так сильно мне рад? Да какой же ты хороший мальчик, — все это вылетает из меня на автоматизме. Я даже не осознаю, как перехожу на мимимишный. Просто это же собака, и она искренне радуется моей ласке. Глажу его везде, где достаю. Пирс дергает лапой. — Ну все, малыш, мне нужно идти.
Поднимаюсь. Пест трется о мои ноги. Я еще недолго его чешу, приговаривая ему комплименты. Такими темпами уже завтра мы будем закадычными друзьями.
— Все, иди в свою будку. А я пошла в гараж, — махнув ему рукой на прощанье, разворачиваюсь и едва не влетаю в грудь Гордея.
Когда он подошел? Почему я не слышала? И пес ведь не среагировал… Странно. В душе что-то сжимается. Я снова робею, забываю слова и вообще не знаю, как себя вести. Уйти молча? Поздороваться? Бросить какую-то колкость, как обычно? Гордей просто смотрит, сталкер, блин. Ни слова из себя не выдавит.
— Эм… Привет? — решаю заговорить первой. Я сегодня жуть какая инициативная.
— Ты в порядке?
Он все так же смотрит неотрывно. Голос у него… уставший, какой-то слишком низкий и хриплый. Это мне нужно спрашивать, в порядке ли он, хотя по опущенным плечам и безрадостному выражению лица можно понять, что ему нужен отдых.
Я же осматриваю себя с ног до груди. Приглаживаю волосы, которые вроде и не растрепаны. Мне вдруг становится так неловко. Что если у меня мазут на щеке или что-то типа того, а я тут с Бесом здороваюсь, будто ничего не происходит и будто мы не бесим друг друга до безумия.
— В смысле? Со мной что-то не так? — задираю выше подбородок, показывая, что даже пара пятен не заденет мою гордость. У самой же сердце колотится испуганно. Вот-вот выпрыгнет из груди и убежит в страхе.
— Нет, ты прекрасно выглядишь, — мягко улыбается, а я таю как сыр в микроволновке. Едва не растекаюсь перед ним, но Гордей быстро возвращает себе бесстрастный вид. — Особенно для той, кто носился туда-сюда весь день, — разрушает все, что я успела себе напридумывать. Ничего прекрасного в этом парне нет. Он козел и засранец! — Я вообще-то не об этом, а о том, что случилось неделю назад. Сейчас ты в порядке?