Ничего хорошего после этих звонков не бывает.
— Привет, Мари, — все-таки отвечаю, хотя тянет нажать на отбой. — У тебя что-то срочное? Я весь в масле.
Ложь — мой постоянный спутник. Бытовое вранье вошло в привычку давно. Я вру, когда стремлюсь избежать разговора, обманываю, чтобы получить желаемое и отчаянно лгу, когда мне пытаются залезть в душу. Не бывает на сто процентов искренних людей, обман везде, главное — правильно его использовать и никогда не врать самому себе. Окружающие все равно не запомнят меня, забудут, как только пропаду из их поля зрения, я же останусь с собой до самого конца.
— Я писала тебе, Гордей, — начинает елейно, но я слишком хорошо знаю эту женщину. Ничего милого в ней нет, одна жестокость и жажда наживы. — Ты не ответил. Мне нужно подтверждение на вечер послезавтра. Готов выйти на новый уровень?
Я не готов физически. Морально — уничтожил всех.
— Это последний турнир?
— Если станешь чемпионом, то да. Вес — супертяжелый. Надеюсь, ты набрал форму за тот месяц, что я тебя не видела.
Во мне восемьдесят девять, и это я взвешивался вчера вечером, будто, блин, чувствовал приближение фатума. И вот он меня настиг. Не знаю, как быстро и без проблем набрать три кило. Пропадать в зале? Забью мышцы и вылечу с первого боя, потому что не смогу нормально ударить и получу в табло несколько раз.
Обожраться всякой дрянью? Вариант, конечно, причем, единственный. Шесть тысяч калорий, отеки — и вуаля.
— Я точно ее не растерял, — цокаю.
Не нравится мне происходящее пипец как. Все это мутно. Супертяжелый вес — это вообще другой уровень, причем как по подготовке, так и по баблу. Здесь больше спонсоров, но больше и рисков. Ставки — всегда высоки. Плюс этой категории — они не зависят от лиги, каждый турнир — коммерческий. Выступают в основном спортсмены, закончившие карьеру, и любители типа меня, для которых драки — способ поднять побольше деньжат.
— Хорошо. Послезавтра утром взвешивание, потом за час до боя. Ты и сам все знаешь. Не забудь заглянуть. Я тебя жду, — интонации меняются, если бы не знал об иерархии наших взаимоотношений, решил, что Мари со мной флиртует.
По спине бегут мурашки. Бр-р-р. Отвратительно.
— Буду, — говорю и отключаюсь.
Вокруг меня медленно сгущается тьма, но ее прорезает луч света, который излучают блондинистые родственники, пока воркуют. Я переключаюсь со своей мрачной волны на их позитив.
Сава широко улыбается. Малая уже не злится и обещает что-то приготовить на ужин, спрашивает, что бы хотел старший брат. Он ерошит ее волосы, а она забавно дуется и обещает плюнуть в его тарелку.
За грудиной тянет, и я отворачиваюсь. Не хочу нарушать семейную идиллию.
Возвращаюсь в гараж. Смотрю на корыто, которое Ник еще не забрал на диагностику. Вроде нормально выглядит снаружи, но под защитой — одни развалины. Тут, наверное, должна быть аллегория на то, что я такой же, но в жопу это все. Я нормальный, просто в какой-то момент жизни мне повезло чуть меньше, чем остальным сверстникам
Открываю журнал, проверяю ближайшие записи. У нас забито все. Сегодня — последний день тишины, а дальше — две недели плотной работы, после которой силы остаются только на душ и еду. Если я переживу бои без сильных травм, буду считать себя везунчиком. Быть между молотом и наковальней всегда тяжело.
Освобождаю бокс для машины Савелия. Мы его немного захламили сегодня, оставили много пустых канистр и сложили инструменты. Растаскиваю по местам, искоса поглядываю на милый разговор родственников, задерживаюсь дольше на девчонке. Красивая она, девочка-война, блин. Дерзкий язык компенсируется яркой внешностью. Она снова смеется, запрокидывает голову, и я скольжу по ее длинной тонкой шеей ниже к выпирающим ключицам. Еще вниз, к маленькой упругой груди.
Тряхнув головой, возвращаюсь в свою реальность. Дерзкие малышки — не мое, с ними слишком много проблем. Они ломают вообще все, что не вписывается в систему их координат и настраивают заново под свой привычный уклад. В общем, мимо.
Сосредотачиваюсь на работе. Это надежнее и безопаснее. Навожу порядок. Закончив, сгружаю канистры в мусорный мешок, который тащу к бакам. По пути глажу Пирса, он с тех пор, как малая появилась на территории гаража, ни разу не гавкнул, зато хвостом виляет так интенсивно, будто планирует взлететь.
— До вечера! — девчонка наконец уходит, и я спокойно выдыхаю. Одной блондинистой проблемой меньше.
— Бес! — окликает меня Савелий. Закинув мешок в контейнер, оборачиваюсь. Друг подходит ближе, кладет руку мне на плечо. — Ты извини, погорячился. Саня мне все рассказала. В целом картина понятная, я просто малость прифигел, когда увидел вас вместе.