Хозяйка ушла, и Лена взяла портрет в руки. "Попробую посмотреть на него отвлеченно, как бы со стороны. Допустим, я его совсем не знаю. Успокойся, это всего лишь снимок. Лицо как лицо. Обычное, не лишенное недостатков: и глаза какие-то водянистые, и нижняя челюсть тяжеловата. Не такой уж писаный красавец. На фотографии улыбается, но лишь одним ртом, глаза холодные, взгляд отстраненный. Нет, такую улыбку не назовешь открытой и светлой. Едва ли он счастлив. Это даже не улыбка, а усмешка. Да-да, ироничная, язвительная усмешка скривила его рот. Такой крупный, чувственный рот..."
Поставив портрет на место и повернув его так, чтобы Влад смотрел в стену, девушка сбросила пальто и приступила к делу. Стянув резинкой непослушные волосы, она взглянула в зеркало. Ну и вид: старые потертые джинсы, школьная футболка из черной стала грязно-серой. Севшая после многих стирок, она едва доходила ей до талии. Ничего, для уборки в самый раз. Не найдя в доме швабры, девушка решила мыть пол по старинке, стоя на коленях и отжимая тряпку в ведре с мыльным раствором. В любой работе можно найти удовольствие, и Лена наслаждалась физическим трудом. Проводя время в основном за письменным столом, она испытывала тягу к движению. В Питере у нее почти не оставалось времени для дома. Раз в неделю к ней приходила работница, но Лена так мало времени проводила дома, что убирать было практически нечего. Если бы я только могла, думала девушка, яростно водя тряпкой по полу, никому не стала бы передоверять это занятие. Какое счастье самой наводить лоск. Жаль только, что приходится выбирать между карьерой банковского служащего и трудом домохозяйки.
Она уже заканчивала уборку кухни, в последний раз наклонившись над ведром, чтобы отжать тряпку, когда дверь тихо приоткрылась. Улыбка медленно сползла с лица девушки, когда она увидела ботинки сорок пятого размера и серые дорогие брюки... Медленно разогнув спину, она уронила тряпку в ведро. Перед нею был самоуверенный ироничный Владислав Никольский. Он смотрел на нее прямо в упор...
Вкусный бонус перед предстоящими выходными. Глава авансом. Расстаюсь с вами, Леной и Владом до осени. 😉
В понедельник встретимся! Всем чудесных выходных! ❤
Пы.сы. И я всё ещё лелею надежду на обратную связь!
Глава 6.
— Вот так проходит земная слава,— философски заметил Никольский.
Голос его звучал так же, как тогда. Такой же густой и глубокий. И тон тот же: надменный, высокомерный.
— Знаете ли,— продолжал он, и от его тона по спине у Лены забегали мурашки,— я даже рад видеть Вас в коленопреклоненном положении. Оно Вам очень подходит, Вы выглядите еще соблазнительнее. Наверное, это звучит смешно, но я никогда раньше не причислял мокрую футболку и старые джинсы к сексуальным нарядам. Вынужден признать свою ошибку!
Его холодный взгляд путешествовал по насквозь вымокшей футболке. Влажная ткань прилипла к телу, обозначая во всех подробностях грудь. Соски под его взглядом напряглись, наполнились тягучей болью; низ живота заныл, по телу разлилась горячая волна. В глазах мужчины вспыхнул огонь, они почернели от желания, он медленно провел кончиком языка по губам, провоцируя своим плотоядным видом.
- Вспомни, дура, как он с тобой обошелся!— услышала Лена свой внутренний голос.
— Какого черта Вы тут делаете?— спросила она, яростно выжимая тряпку.
— Пожалуй, на этот вопрос больше прав у меня, милая, не так ли? Неужели наша экономика зашла в такой тупик, что преуспевающие банковские работники вынуждены искать любой приработок, не пренебрегая самой грязной работой?
— Моя мать, к моему великому сожалению, работает в этом доме,— ледяным тоном перебила его девушка.
— Бог знает, для чего ей это нужно, но я не позволю ее оскорблять!
— У меня и в мыслях не было оскорблять Ирину Викторовну. Я ее и люблю, и уважаю,— он прищурился,— чего не могу сказать о Вас, моя милая. Что ты замышляешь? Зачем ты пробралась в этот дом? Хочешь еще раз попытаться испортить Роману жизнь?
Девушка недоуменно уставилась на него. Как же плохо у Никольского с памятью!