— Да Вы с ума сошли! О чем Вы говорите?!
— Я говорю о мотивах твоего пребывания в нашем доме.
— О моих мотивах? Боюсь, господин Никольский, у вас не все в порядке с головой!
— Вижу, мне придется кое-что прояснить,— более миролюбиво ответил он.— Мой брат возвращается из Америки, куда уехал после того, как ты послала его к черту, и везет с собой невесту. Скоро он будет здесь, и кого встретит в доме? Тебя! Снова тебя! Естественно, возникает вопрос: зачем тебе это нужно? Хочешь его вернуть? Или тобой движет нездоровое любопытство? Ты снова хочешь прельстить его своим маленьким безумно сексуальным, горячим тельцем?!
— Ты рехнулся,— процедила она сквозь зубы.— Освежи свою память! Не ты ли настоял на том, чтобы мы расстались с Ромой?
— Ты так считаешь?— усмехнулся он.— Да если бы ты его хоть чуть-чуть любила, ты послала бы меня в долгое решение путешествие со всеми моими угрозами и предложениями, и я, честно говоря, ждал именно этого.
Элен подозрительно прищурилась.
— Не хочешь ли ты сказать, что это чистой воды блеф? Проверка на прочность? Решил узнать, гожусь ли я твоему братцу в жены?
Никольский вежливо кивнул.
— Назови это проверкой, если хочешь. Когда довольно ветреный молодой человек, готовящийся вот-вот унаследовать солидный капитал, ну, к примеру, Рома, объявляет, что хочет жениться, не лишним было проверить на прочность обоих партнеров.
Просто поразительно! Да он мыслит, как перекупщик на барахолке. Ей осталось только руками развести.
— А Валентина Васильевна знала о ваших действиях?
Никольский сморщил нос, как будто Елена сказала глупость, недостойную его внимания. Ничего не ответив на заданный вопрос, он продолжал:
— Я уже сказал, что ожидал получить отворот поворот и в достаточно резкой форме, однако вместо этого мне пришлось расстаться с кругленькой суммой, которую ты забрала у меня вот этой самой маленькой, но алчной ручкой. Но деньги — пустяк по сравнению с тем, чем ты готова была расплатиться. Все было так, Лена?— насмешливо спросил он.
Девушка вспыхнула. Только такой извращенный тип, как Владислав Никольский, мог получать удовольствие из подобного рода воспоминаний.
Он подошёл к ней чуть ближе, и она инстинктивно напряглась, гордо вскинув голову.
— Так на что ты потратила деньги, милая? Согласись, это был самый легкий заработок в твоей жизни, или я не прав? Признайся, Лена!— Он злорадно рассмеялся.— Когда ты стоишь передо мной, вся такая красивая, такая недоступная, может показаться, что у тебя в жилах ледяная вода, а не горячая кровь. Но я знаю, стоит мне только прикоснуться к тебе, и твоя неприступность исчезнет. Ты вся загоришься, не так ли? Скажи мне, Лена, все мужчины так на тебя действуют или я — исключение? Наверное, такой темперамент осложняет жизнь?
Она все еще улыбалась, но сердце уже стучало метрономом, отсчитывая последние мгновения существования ее ледяной маски.
— Боюсь, у Вас несколько преувеличенное мнение о своих возможностях,— произнесла она как можно спокойнее.
Он улыбнулся краешком губ.
— Ты так думаешь? Может быть, ты и права, но в твоем случае я вряд ли ошибся. Это легко можно проверить.
Она видела голодный блеск в его глазах, его желания были настолько очевидны... Лена в скинула перед собой руки:
— Не смей!
Не обращая внимания на ее слова, он подошел к ней вплотную.
— Но и ты меня хочешь, Лена. Мы оба это знаем. Ты ненавидишь меня, но хочешь...
Никольский прижал ее к себе — не грубо, но и не нежно.
— Если ты сделаешь еще хоть что-то, я закричу, закричу изо всех сил...
Но она не закричала. И не сделала ни одного движения, чтобы оказать сопротивление или хотя бы создать видимость защиты. В ней не было больше ни гордости, ни стремления дать отпор. Снова, как и в первый раз, ее захлестнуло чувство, уносящее прочь силы и волю, оставляющее в душе лишь странный коктейль из желания и боли, возникшей от безысходности, от полной неспособности противостоять этому желанию. И снова, как и тогда, она приоткрыла губы для поцелуя.
Почувствовав под пальцами его широкую спину, девушка застонала. Ей захотелось прижать его к себе так, чтобы их тела слились воедино, чтобы раствориться в нем...