— Что ты подразумеваешь под «этой тактикой»?— спросил он с усмешкой.
— Ту решительность, с которой ты затаскиваешь женщину в ближайшую спальню.
— Ты ошибаешься, милая, эта спальня не ближайшая, но зато здесь я могу быть уверен в том, что нас никто, абсолютно никто не побеспокоит.
От его слов, полных обещания чего-то приятного и чувственного, произнесенных сочным голосом с хрипотцой, мурашки толпами побежали у нее по спине.
— Ты весьма самонадеян,— сказала она таким спокойным, уверенным тоном, как будто создавшаяся ситуация была для нее привычной. Ларина сама удивилась, что ей удавалось так владеть собой.
— Ты чем-то недовольна? Не нравится комната?
Спальня со стенами, обитыми темным деревом, с витыми карнизами и тяжёлыми шторами блек-аут, насыщенного цвета вина, с шитым золотом покрывалом на громадной кровати, напоминала средневековую. И Никольский, казалось, тоже принадлежал другому времени, особенно сейчас, в расстегнутой белой шелковой рубашке и плотно облегающих брюках. Словно герой из романа, подумала девушка, мужественный, сильный, красивый, мрачный, лишенный и тени притворства. Он хотел ее, хотел и...
— Может быть, ты предпочитаешь один из традиционных способов обольщения женщины? Ну, тех, о которых так любят писать бабские журнальчики? Романтический ужин при свечах, за которым следует приглашение на чашечку "чая" перед сном. Тихая музычка и сериальные объятия на диване?— Он улыбнулся, но на этот раз улыбка была лишена тепла.— Скучновато, разве нет, родная?
— Ты циник,— с вызовом протянула она.
— Но не театрал,— заявил он - я не строю из себя того, кем не являюсь...
Самым невероятным в этой ситуации было то, что Лена продолжала их беседу, получая щекочущее нервы удовольствие, вместо того чтобы бежать от него без оглядки.
— А что обычные способы обольщения, о которых ты, видимо не по наслышке, знаешь, уже успели тебе наскучить? Наверное, ты занимался этим слишком часто! ?
Похоже, его озадачила ее холодная игра в вопросы и ответы.
— Никогда, милая. Никогда я не примерял на себя роль героя тупых статеек.
— Тогда чем же я заслужила эту честь?
А ведь ей больше всего на свете хотелось бы услышать в ответ, что он любит ее! Да! Именно любит! Что для него в мире существует только одна женщина, и это она, Елена Ларина... Но от этого ... ничего подобного не дождешься. Ведь, по его же собственным словам, он не притворщик и не лжец.
— Ты знаешь чем,— ответил Никольский.— Ты разожгла в моей крови такой пожар, который совсем не хочет гаснуть. Я сгораю от этого, Лена! Так продолжаться не может. Больше не могу. Эту ночь мы должны провести вместе!
Всего одну ночь?! Мдааа, притворщиком его и вправду не назовешь. Тряхнув головой, она повернулась к выходу, но Влад схватил ее за плечи и повернул к себе лицом. От прикосновения его рук, от страстного, обжигающего взгляда по телу девушки прокатилась дрожь наслаждения. Он смотрел на Лену, и глаза его темнели, превращаясь в черные камни.
— Скажи, что ты не думала обо мне эти годы,— медленно проговорил Никольский,— и я скажу, что ты врешь! Разве ты не металась по ночам без сна, вспоминая наш первый поцелуй и мечтая, чтобы я поцеловал тебя снова и не ограничился только этим самым поцелуем! ? Я хочу тебя, милая. Бог мне судья, но я хочу тебя так, как до тебя не хотел ни одну женщину!
Слова его проникали в самое сердце, завораживая и пугая... Девушка отшатнулась от него в последней попытке спастись.
— Но ты... ты не нравишься мне,— проговорила она срывающимся голосом.
— Я знаю,— хрипло прошептал он.— Ты дала мне это понять. Но все происходящее с нами не имеет никакого отношения к тому, что нам нравится или не нравится. Это...
Влад жадно приник к ее рту.
И наступил конец... Или начало? Девушка едва ли могла сказать, что противилась его поцелую. Губы ее сами раскрылись навстречу. Она запрокинула голову, жадно вбирая в себя его слова — слова лишенного нежности, но такого приятного признания.
Он целовал ее страстно, нетерпеливо, не скрывая охватившего его желания, словно вгрызаясь в её полные губы. Влад клеймил её своим поцелуем. Лена же напоминала цветок, раскрывшийся навстречу утреннему солнцу. Была одина доля секунды, когда она подумала, что еще не поздно остановиться. Оттолкни она его, он не стал бы ее удерживать, но Лена знала, что не уйдет, не оттолкнет, потому что он был с ней предельно откровенен. Все, что Никольский говорил, было правдой. Да, она думала о нем, металась в постели, он снился ей, и она хотела быть с ним рядом, с ним одним, так, как сейчас...