Глава 11.
И что же он ей предложил? Почти ни-че-го. Всего ночь! Одну только ночь! Ночь — чтобы загасить жар в крови, удовлетворить своё желание и успокоиться. А чего хочет она? Самого малого — вернуться к нормальной жизни, освободиться от навязчивых видений.
Ей хотелось вырваться из тесного мирка, куда пришлось спрятаться, потому что Влад все эти годы будоражил ее чувства и мысли. Прервав поцелуи, Никольский, чуть отстранившись, смотрел на Лену. Боже, он улыбался ей ласково и нежно! Эта улыбка, в довесок к тому, что делало с ней его разгоряченное тело, привела к полной, безоговорочной капитуляции. Лена не знала, был ли это коварный прием соблазнителя из тех самых статеек, но девушке ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ, заставить себя забыть о сомнениях, и думать лишь о наслаждении, которое готовила ей предстоящая ночь, его обжигающие руки, его такие властные, требовательные губы.
— Ты так красива, милая, просто охренеть какая красивая... — прошептал он.— Так невероятно красива... Волосы твои — черные, как эта самая ночь, а лицо, как лунный свет...губы... Твои губы - ворота рая. Моего рая, Лена!
Боже, зачем он это делает?— подумала Ларина. От его слов у нее кружилась голова. Казалось, он читает все ее мысли и говорит именно то, что она хотела услышать. Но в этом таилась опасность. Вдруг она прочтет в его словах больше, чем он намеревался сказать? Сколько женщин были обмануты, принимая за чистую монету предательские слова обольщения. Обняв его за шею, прижимаясь к нему всем телом, она шепнула на ухо, лаская своим дыханием:
— Влааад, тебе не кажется, что ты заговорил как тот самый змей-искуситель из бабского журнала? Разве не ты уверял, что терпеть не можешь эту скуку?
Елена вдруг почувствовала, как напряглось от ее прикосновения тело Никольского. Лицо его словно окаменело, являя собой непроницаемую маску. Глаза лишились прозрачности, словно черный янтарь, и перестали излучать свет.
— Скука, говоришь?— прохрипел он, одним движением расстегнув молнию ее платья.— Обещаю тебе, милая, скучать ты сегодня точно не будешь!
То самое маленькое чёрное платье с шелестом упало на пол. Сердце девушки так неистово стучало набатом, что буквально оглушило её. Что заставляло его так бешено колотиться? То, что Влад пожирал глазами ее почти обнаженное тело, или непонятная жесткая нотка, прозвучавшая в последних его словах?
С губ мужчины сорвался вздох упоения, глаза его, не отрываясь, смотрели на нее, но, странно, ей не было стыдно. Наоборот, она получала удовольствие. Ей нравилось встречать этот голодный, потрясенный взгляд. Сознание вдруг озарила вспышка, и с внезапной ясностью Лена поняла, что сейчас он находится настолько в ее власти, насколько и она — в его. Не стесняясь своего полуобнаженного тела, она сделала шаг ему навстречу и попала в горячие объятия.
Елена видела, что он почти вне себя от возбуждения. Целуя ее, Никольский выдергивал шпильки из прически, пока черные, блестящие волосы не упали на молочно-белые плечи. Медленными круговыми движениями он гладил ее спину, плечи, приближаясь к груди, и, когда она уже не смогла сдержать стон, вздрагивая под этими ласками, его длинные тонкие пальцы подобрались к соскам, нетерпеливо восставшим под нежным шелком бюстгальтера. Владислав одним быстрым движением расстегнул его — нежные полушария обнажились.
Он слегка отстранился, наслаждаясь осмотром, и её грудь покрылись нервными мурашками под его жадным взглядом. Никольский наклонился и взял в рот набухший розовый сосок. Острое жало возбуждения пронзило низ ее живота.
— Влад!— беспомощно прошептала девушка.
Остановись, хотела она попросить, но для слов не осталось сил, его губы, его язык продолжали ласкать ее грудь. Откуда ей было знать... Кто мог рассказать ей... каким сокровенным, каким прекрасным, каким особенным может быть это ощущение?!
Целуя ее, мужчина раздевался сам, но вместо смущения, которое, казалось бы, должно было непременно прийти, Лена при виде его подтянутого, обнаженного тела испытывала странную смесь удовольствия и страха: вдруг всё то, о чем она мечтала во снах, исчезнет, вернется в страну грез?