От одной этой мысли она вся сжалась, покрывшись холодным потом. Её лихорадило. Неужели он действительно имел в виду одну ночь? Только одну ночь? А если так, сможет ли она эмоционально вынести все это? Принять эту жесткую правду? С наступлением утра они должны ним разойтись, как корабли в море... Лена до боли закусила губу. Что значит, сможет ли вынести? У неё есть выбор?! Выбора-то нет! Если он заявит, что у них не осталось ничего общего, надо хотя бы внешне сохранить достоинство и гордость. Нет, она ни за что не станет просить его о новой встрече!
Девушка осторожно выбралась из-под Никольского и перекатилась на другой край кровати, стараясь даже дышать как можно тише, чтобы не разбудить его. Влад спал. Соскользнув с кровати, она, дрожа от предрассветного холода и переполнявших горьких эмоций, отыскала в темноте разбросанную одежду.
Застегнув бюстгальтер и натянув дрожащими руками через голову платье, Лена запихнула босые ноги в туфли. Где-то должны быть чулки, и... она отыскала взглядом разорванные трусики. Сжав в руке комочек бесформенных кружев, девушка не смогла сдержать сожаления. Нет, она не жалела о проведенной ночи, но, может быть, не следовало столь откровенно демонстрировать готовность отвечать на его ласки? Наверное, несколько странно для девственницы такой восторг оттого, что мужчина рвет на ней белье...
— Пришли мне счет,— раздался глухой бесцветный голос.
Лена быстро обернулась и встретила холодный взгляд, с язвительной насмешкой прослеживающий каждое ее движение. Что-то в выражении лица Влада насторожило ее. Ошарашенная, она решилась переспросить:
— О чем ты говоришь?
Никольский закинул руки за голову, продолжая изучать Ларину с той же неприязнью.
— Вышли мне счет,— повторил он равнодушно с нотками стали в голосе,— за испорченное белье. Обычно я не срываю с женщин одежду, но, боюсь, ты действительно пробуждаешь во мне самое худшее.
Вот так финал! Этого она никак не ожидала. Надо быть просто полной идиоткой, чтобы предполагать, что этот мужчина допускает возможность какого-то их общего будущего.
Нацепил на лицо холодную улыбку, адресованную не человеку, а пустоте поглотившей девушку с головой, Лена произнесла самым спокойным тоном, на какой только была способна в этот момент:
— Наши чувства взаимны. Ненавижу тебя, Влад! Ненавижу!
— Даже вполовину не так, как я ненавижу сам себя. Но,— добавил он с горечью,— то, что между нами происходит, ничего общего не имеет с моим пониманием приязни...
Униженная до глубины души, девушка рванулась к двери.
— Лен,— услышала она, и в ее сердце проник лучик надежды.
— Что?— Ларина стремительно обернулась, но, увидев выражение безразличия на красивом лице пресыщенного мужчины, поняла, что ошиблась.
— Боюсь, ты не дала мне шанса обсудить ночью кое-какие пикантные детали,— сказал он деловито.— И... пойми, пожалуйста, я не мог завести об этом разговор, чтобы не показаться бестактным. Судя по твоему нетерпению немедленно приступить к делу, я предположил, что ты сама позаботилась о контрацепции...
Девушка застыла, готовая застонать, заплакать в голос, провалиться. Лучше бы мне умереть, подумала она. Какого хрена теперь говорить об этом? Она уже наврала с три короба ему, сказав, что ненавидит, а по сравнению с этой ложью любая другая будет казаться невинным секретом. Не повредит соврать еще раз.
— Естественно,— ответила она холодно и покинула спальню.
Спустившись в холл, девушка отыскала свою сумочку и выбежала из старинного дома, который принес ей столько боли и разочарования. Дрожа от унижения и холода, она забралась в свою маленькую красную машину и помчалась в Питер с такой скоростью, нарушая, все правила, будто за ней гнались черти...
Все наши беды от не понимая. Всех вокруг и самих себя в первую очередь! Лена и Влад тому не исключение. Мы всё так же чаем надежду на обратную связь. Но надежда тает, скупые на эмоции мои читатели...
Видимо не цепляет вас история Никольского и Елены. Может приглянется история другой Лены?