Глава 13.
Лена полуживая лежала на кровати, ожидая, когда пройдет очередной убийственный приступ тошноты.
За окнами в ярком свете апрельского солнца покачивалась вишня, вся в бело-розовых цветах, через открытое окно доносился веселый гомон птиц.
С утренней слабостью она еще кое-как справлялась, сонливость днем - обычное дело... но то, что происходило по утверждённому организмом расписанию, каждый божий вечер... Эта слабость, эта каждодневная рвота очень мешали работе. К счастью, Кирилл оказался на удивление понимающим человеком и весьма гуманным руководителем. Он разрешил ей установить особый распорядок дня. Теперь она приходила на работу в восемь утра и уходила в три — до того, как ее начинало тошнить. Всё у неё вечно никак у людей!
Врач сказал, что токсикоз обычно проходит во втором триместре беременности, но шел уже пятый месяц, а облегчения так и не наступало.
И вновь она вспомнила, как поняла, что беременна.
После той ночи она вернулась в Питер, чувствуя себя так, будто растеряла не только последние крупицы гордости. Она потеряла себя. Чувствовала себя маленьким выброшенным котёнком, не понимающим что делать в этом огромном мире. Одно Лена знала наверняка: никогда, ни при каких обстоятельствах она не должна встречаться с Никольским.
Однако приближались праздники, и девушка не могла допустить, чтобы мать встречала Новый год одна.
Всю предпразничную неделю Ларина морально готовила себя к возможной встрече с этим человеком, который, как она предполагала, не оставит Валентину Васильевну в одиночестве на Новый год. Однако, приехав в посёлок, девушка узнала, что интересовавшего ее человека там, к счастью, нет.
Как рассказала ее мама, Никольский укатил во Францию на следующий же день после приема в честь предстоящей свадьбы Ромы и Кристины.
Наверное, это даже к лучшему, решила Лена. Он не давал никаких обещаний, не вселял и ложных надежд.
Прошла уже неделя после Рождества, и девушку впервые охватило беспокойство. И хотя это был первый в ее жизни опыт подобного рода, уже тогда она поняла, что страх оправдан,— она беременна.
К концу недели Елена получила медицинское подтверждение. Девушке не хотелось жить. Все выходные она провела лежа в постели и бессмысленно глядя в потолок. Разум не мог примириться с нелепостью происшедшего с ней. Это событие нежданно-негаданно перевернуло всю ее жизнь.
С первого же дня своего открытия она решила ни о чем не говорить будущему папаше. Да и зачем?! Едва ли ему понравится, что его тревожат в связи с нежелательными последствиями той самой "единственной ночи" , особенно потому, что эта ночь была лишь завершением той странной игры ощущений и химии чувств, противостоять которым не могли ни он, ни она.
Лена сомневалась в том, что он вообще захочет рождения ребенка от женщины, которую презирает. Сообщить ему о беременности стоило бы лишь для того, чтобы он взял на себя часть затрат на содержание малыша. Для себя же она не возьмёт ни копейки.
А если бы и понадобились деньги, она могла бы их заработать. Впрочем, денег на воспитание ребенка ей не потребуется, поскольку, после откровенного разговора с врачом, она решила не оставлять малыша себе, а отдать, как посоветовала, гинеколог на усыновление. Врач разложила перед Леной все по полочкам: что увидит в жизни ребенок матери-одиночки, работающей целыми днями, чтобы его прокормить? Ведь она сможет ли она содержать малыша одна на копеечные пособия!
"Не будет ли ошибкой лишить его заботы обоих родителей, дорогуша? Мало того что у него не будет отца, тебе еще придется приступить к работе практически сразу после родов и работать полный день. А ребенок? Кто из него вырастет? Типичный образец малыша «с ключом на шее» со всеми вытекающими отсюда последствиями? Отдать его в ясли? Как там будут о нем заботиться? И кто — бездушные няньки, перебрасывающие его с кроватки на горшок и обратно; люди, которых она едва будет знать, а возможно, и не заслуживающие доверия?"
После всей этой отповеди Нина Ивановна, её акушер-гинеколог, поделилась с Леной, что у неё есть на примете одна бездетная пара, которая, в отличие от самой Лены, может дать ребенку идеальную семью и всё самое лучшее.
Отдать своего ребенка в чужие руки — шаг весьма радикальный. Лена ещё не понимала на сколько это травмирующая для матери процедура: носить дитя под сердцем девять месяцев, чтобы потом отдать и больше никогда не увидеть. Врач, проводивший процедуру узи, тоже в стороне не осталась и посоветовала хорошенько подумать, ведь женщина вправе сама решать, рожать ей или нет... Но такое решение своей "проблемы" Лена отвергла сразу и всем сердцем. Нет, она никогда не смогла бы убить свое дитя, свое и Влада... Так, уверенная в своей ничтожности, Лена встала на учёт...